К тому же через три недели новая поставка. А на аэровокзале сидит лобненская гопота. С ними кто решать будет? Короче, так и так выходило, что надо было ехать в Лобню к местному смотрящему Тяпе. Благо адрес его хазы у Журика был. Вор глубоко затянулся, бросил окурок в лужу и, не оборачиваясь на дом Хромого, пошел к машине.
Глава 13
27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
В семь утра в квартире раздался звонок, черт, а ведь я совершенно не планировал вставать так рано. За окном было ещё довольно темно, и где-то внизу уже лениво тарахтел мотор — сосед прогревал «копейку». В планах на сегодня у меня была вдумчивая утренняя тренировка, визит в офис к Шницерману на предмет того, как продвигаются дела с моим условно-досрочным, потом путешествие на восток Москвы к другому еврею, волею судеб оказавшемуся моим деловым партнером (если он еще об этом не забыл), ну и между делом неплохо было бы договориться о встрече с замначальника ОВИРа по поводу поездки группы людей за рубеж. Несмотря на обстоятельства, я решил наладить туда дорожку — благо выхлоп с нее мог идти неплохой, а главное в валюте. Зачем какая-то десятка баксов человеку, который буквально спит на двух сотнях тысяч баксов? Хороший вопрос.
Покрутив ситуацию и так и эдак за прошедший день, я понял две вещи: желание при виде денег их хапнуть во мне неистребимо, и с этим однозначно надо бороться — ведь голова нам дадена, чтобы думать. Это раз. А второе: есть нехилая такая вероятность, что эти деньги мне придется скоро пустить в ход. А именно — использовать как инструмент во благо более перспективного дела. Как я разыграю эту карту, я еще не знал, но некие наметки в голове имелись. Собственно понимание того, что пакеты с баблом у меня вряд ли надолго задержатся и заставило меня не заморачиваться с организацией под них более серьезного схрона.
— Да иду я, блин! — проворчал я сонно, натягивая трусы и семеня в коридор к противно звеневшему аппарату. — Алло?
— Здоровеньки булы, Слава! То Ткач, не разбудил? — раздался в трубке знакомый голос.
— А не по херу ли уже, разбудил или нет, если я трубку взял? Чего стряслось?
— Тут этот, Паша Черный шо-то весь ходит на взводе. Тебя просил позвать на разговор. Погутарить, — пояснил он и, чуть понизив голос, добавил: — К нему какой-то Журик приезжал. Рожа та еще, чистой воды воровайка.
— Ну, рожи-то у нас всех хороши! — хмыкнул я, иронично цитируя героя советской комедии. — Ща, через час буду. Может раньше, может позже — утро же. Как такси поймаю.
— Да шо то такси? Я к тебе бойца уже выслал. На девяточке прокатит с ветерком! Ждем, — сказал он и разъединился. В трубке пошли короткие гудки, а я еще пару секунд смотрел на нее, качая головой.
Ну что ж. Похоже, засуетился Журик. Интересно, он ночью-то вообще спал? Или мешки ворочал до утра и звиздюлей от старших получал? Представив, какой кипиш я устроил Вору с черными зализанными волосами, я улыбнулся и пошел в душ. Вода была горячей, пар заполнил пространство между кафелем и шторкой, и мысли текли лениво, но в нужном направлении.
Вот тоже интересно: чтобы я делал сейчас на месте Журика? Понятно, искал бы деньги. Но где? То, что он ломанулся к Черному, понятно и ожидаемо. Я бы на его месте думал бы на Хромого первым делом. Мужик сидел-сидел на городе, все чин чинарем. И тут проблема одна за другой, сына, опять же, шлепнули. А потом — бац! — он исчезает, и денег в поставке, которую он у лобненских изъял перед исчезновением нет. Где деньги? Так, скорее всего, Хромой и упер — на безбедную старость, в тишине и покое.
Так что приезд Журика к Хромому я предвидел и намеренно не стал предупреждать о нем Черного. При всем уважении к уголовнику, хрен его знает, какой он актер. Знай он заранее, за что будет базар, вполне мог и выдать это знание. У большинства Воров нюх, как у волков, и умение читать по лицам. Почуй Журик откровенную ложь про баксы, тут же начал бы раскручивать коготками Черного, как кот клубок ниток. Ну а раз он уехал — значит, задумка сработала. Искреннее недоумение Паши убедило Вора, что Черный не при делах. Ай да я. Ай да молодец.