— Пошли! — легко согласился я и последовал примеру друга, вставая рядом с ним. — А куда пошли?
— Ну как куда? Спасать! — сказал Олег и бодро двинул в сторону танцпола, стараясь держать равновесие и не сшибить по дороге какой-нибудь стол. Я засеменил следом, держа взглядом широкую спину братана в олимпийке как ориентир для движения.
— Слышь? — Олег добрел до парочки, отдёрнул восточного вида мужика от красотки левой рукой, а правым кулаком зарядил прямой в челюсть.
— Нокаут! — констатировал я, смотря на развалившегося на полу мужика. Как его там? Рустам?
— Вы чего делаете? — взвизгнула в микрофон Марина со сцены. Музыка выключилась, а в нашу сторону из ВИП «нумера» уже бежало несколько крепких парней.
— Точно! Ты Хлебникова! — аж прихлопнул я в ладоши, радуясь тому, что наконец узнал певицу. В это время Митяй встретил первого подбежавшего мужика ещё одним метким ударом в челюсть. Спасатель упал под ноги бежавшему сзади другу, который немедленно об него споткнулся и тоже отправился на пол.
— Ещё один нокаут! — снова констатировал я, глядя на кучу малу на полу.
— Мы тебя спасём! — заверил девушку в красном платье Митяй и под её громкий визг закинул к себе на плечо, после чего дал деру в сторону выхода. Я, естественно, побежал следом. Не оставаться же одному?
Как мы оказались на улице я почти не уловил. Сознание вернулось возле открытой задней двери «девятки», куда спасённую принцессу пытался запихнуть Митяй, но она отчаянно сопротивлялась.
— Почему ты не лезешь? Мы же тебя спасли! — с обидой в голосе мычал Митяй, пытаясь и так и эдак запихнуть девушку в салон авто. В этот момент из кафе вылетала четвёрка лобненских охранников.
— От кого спасли, алкаш? Ты моего мужа ударил! Пусти! — орала девушка в лицо Олегу.
— Олег! Лучше пусти и валим. Ща менты приедут и всё. — пришла мне на ум дельная мысль.
— Да? — вопросительно посмотрел на меня Олег, отпустил рукав платья девушки и, что-то для себя решив, довольно ловко запрыгнул на заднее сиденье машины.
— Мадам! Простите, возникли неотложные дела! — поклонился я даме, неловко покачнувшись. Рука Митяя высунулась из салона и затащила меня внутрь.
— Гони, гони! — прокричал Митяй водиле. Шины взвизгнули, и мы полетели по пустой дороге во тьму мытищинской ночи.
Глава 17
27 ноября 1988 года, г. Лобня. Никита Игоревич Журов
Без спроса являться на хазу Тяпы в Лобне Журик не стал, хотя адресок в записной книжке у Никиты имелся. Уголовный мир только на первый взгляд кажется огромным, но на самом деле все плюс-минус друг друга знали, а если не знали лично, то всегда имелось у кого поинтересоваться. Тот же Саня Тяпушкин, он же Тяпа, был старым знакомцем одного общего с Гией кореша. Собственно, именно Тяпа и курсанул Гию Батумского некоторое время назад о том, что за ребятки из Лобни увели его фуру. При том что ставил на Лобню Тяпу не Гия и обязан он ему ничем не был. Но была возможность, и Тяпа уважение проявил, посетовав на творимый беспредел от молодежи, зоны не нюхавшей. Хотя было это проявлением уважения или попыткой на всякий случай прикрыть свою жопу — большой вопрос.
Так что утром где-то вылавливать Тяпу и вытаскивать из кровати Журик не стал. Вернулся к себе на квартиру и наконец принял горячую ванну. Это дело Журик любил: подобные процедуры помогали вору расслабиться и обрести состояние душевного равновесия. Там Никита и закемарил, разморенный горячей водой и бессонной ночью. Проснувшись от того, что вода уже начала остывать, Журик вылез, обтерся и пошел звонить Тяпе. Быстро сговорившись на вечер и получив подтверждение, что Саня будет у себя в частном доме, Никита, не долго думая, решил за оставшееся время попытаться выспаться. Кто знает, когда потом доведется?
После семи, когда на улицах Москвы стало стремительно темнеть, Никита уже ехал на переднем пассажирском сиденье «девятки», перебирая в руках четки и лениво слушая вялый разговор «ни о чем» своих неизменных помощников — Бульбаша и Баклажана. Бульбаш был полноватым мужиком тридцати трех лет, родом из Минска, отчего и получил свою погремуху — из-за национальной принадлежности и острой любви к картофану. А Тема, плюс-минус погодка беларуса, был татарином и имел худощавое телосложение и крайне смуглую кожу. Проще говоря, был черный как баклажан.
Заехав в Лобню и вырулив на улицу Гагарина, «девятка» нырнула в частный сектор, где у деревни Нестериха и остановилась возле деревянных ворот. Посигналив несколько раз, гости дождались, пока покрашенные в зеленый цвет створки откроет мужчина в телогрейке и шапке-ушанке, и загнали машину во двор, припарковав ее возле одноэтажного дома с высокой крышей. Дом был деревянный, неприметный и совершенно ничем не выдающийся. В таком вполне могла жить какая-нибудь бабка или не особо богатая советская семья. Но нужные люди знали, что этот домик с флюгером на крыше в виде кораблика был главным местом дислокации смотрящего и одновременно самым серьезным катраном города, где порой за ночь гости расставались ни с одной тысячей рублей.