— Ну, тогда вроде всё. Как дела-то у нас?
— Дела? Дела у нас хреноватые, — поморщился мужчина, опустил взгляд на порванный ворот рубашки и выругался под нос. — Утром ездил в Химки на ликёро-водочный, насчёт новой партии водки. Послали меня. Сказали: пока водку к нам В Долгопу запретили отгружать.
— Кто запретил?
— Директор, блин. А так, хер его знает кто, — поморщился Паша. — Но я так думаю — Журик или его старший отзвонился Тарасу. А тот уже передал директору. Хромого с Тарасом в Химках как раз Журик свел, на счет темы с алкашкой.
— Оперативно он, — удивлённо присвистнул я. — И когда успел только?
— Я думаю, они со своим Старшим ещё при Хромом это сделали, когда Хромой груз просрал, –поделился своими мыслями Паша, потерев шрам на брови. — Потому как, как мне шепнули, не отгружать нам товар распорядились еще неделю назад.
— Ну что ж. Брат говорил, что-то на складах ещё есть. Используйте пока это, — подумав, решил я. — Буду кумекать, чё делать. С Тарасом этим.
— Да херли об этом думать, когда о другом думать надо! — Паша поднялся на ноги и прошёлся по кабинету. Выглянул в приоткрытую форточку и выкинул туда бычок. — Мне сегодня Тяпа звонил, смотрящий за Лобней. Намекнул, что Журик у него был.
— Ожидаемо, — кивнул я. — Мы ж вроде так и предполагали.
— Ага. Только, по ходу, случилось у него что-то, — развернулся ко мне лицом урка, сунув руки в карманы брюк. — Говорит: «попариться хочу, к вам приехать». Сегодня вечером. — Паша презрительно хмыкнул. — Попариться, прикинь? Да этот хер из своей Лобни никогда не вылезал, даже к Хромому. А тут засобирался вдруг в гости. С чего бы?
— Ну, я так полагаю, мы скоро узнаем? — предположил я. Поворот был интересный, даже стало любопытно, что ж там произошло. — Ты ж ему не отказал?
— Да как ему откажешь, если нам край, как надо знать, что вокруг происходит? Особенно по части Журика, — чуть у виска не покрутил Паша на мой вопрос. Прошёлся в обратную сторону и упал в кресло. — В шесть приедет. Попытаюсь вызнать, чё там у него произошло, что он так засуетился.
— Вызнай, и чо ему надо от нас вызнай тоже. Не просто ж так он встречи ищет? — кивнул я. — Я тогда вечером сюда подгребу. Приедешь — расскажешь, чё там этот Тяпа хочет.
Пора было двигать домой. После разговора с братом прямо сердце было не на месте, все думал о своей нычке. Надо бы дернуть Пельменя или еще кого из пацанов и посадить караулить на хате. Как раз и предлог есть — хату брата обнесли. А сам я решил сгонять в Химки и поговорить со своим кооператором-строителем. Есть же у него мастера? Вот пусть нычку мне в квартире и организует. Под ту же розетку, например, в стене. А рубли надо пока перевезти в сейф в доме Хромого.
Ну и да. Заодно к Майору заскочу. Может он знает, что эта за Тарас у них в Химках такой?
Глава 20
28 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Святослав Степанович Григорьев
Ситуация с обнесённой хатой брата дала мне морального пендаля, взбодрила и вернула в реальность. Можно сколько угодно планировать и даже успешно реализовывать свои планы, но в какой-то момент может прилететь оттуда, откуда ты не ожидал и ожидать не мог. Залезь домушники ко мне в квартиру и найди баксы… Честно говоря, было бы крайне неприятно.
С другой стороны, сомнений в том, что исполнителей хаты Вовки мы найдём, у меня не было. С деньгами и техникой или уже без — они должны попасться. Уверенность моя зиждилась на банальной логике. Переехал на новую квартиру брат недавно, как и купил дорогую «двойку». Значит скорее всего, проболтался кто-то свой и почти наверняка — в черте города Долгопрудного. А значит, с высокой долей вероятности, исполнители были тоже местные. А Долгопрудный — не такой большой город, всего где-то семьдесят тысяч душ. Трудно будет не попасться, когда тебя ищут и через ментов, и через уголовников.
К слову об этом. Вернувшись домой, я прежде всего отзвонился сперва Пельменю, а потом и Чижу. Оба парня оказались у Серёги дома, потому после моего клича быстро подрулили ко мне.
Объяснив Пете, что так как хату моего брата выставили, я беспокоюсь, и ему придётся покараулить мою квартиру, пока мы с Чижом двигаемся по делам. Мы с Серёгой поехали в Химки. Пельмень, кстати, особо не возражал. А чего возражать, когда у меня в зале стояло самое желанное развлечение восьмидесятых — видеодвойка и куча кассет с фильмами к ней? К тому же мои парни, как та собака Павлова, выучили главный для себя рефлекс: если Слава что-то просит сделать, то обязательно за выполненную просьбу премирует деньгами.