Выходило, что Никите нужно было искать Хромого. Иначе никак. Как там, Ессентуки? Достав записную книжку, Вор принялся листать странички в поисках того, кто из его знакомцев обитал в этом регионе. И нашел! Коля Пятигорский. С ним Журик как-то пересекался на этапе. Молодой, но опытный катала, как раз действовал в Пятигорске и ближайших городах-санаториях. Идеальный вариант для поиска долгопенского уголовника — в силу профессии тот знал всех от смотрящего до директоров санаториев, которые сами частенько и наводили Колю на жирных клиентов. Найдя номер, Журик махнул своим кентам — Бульбашу и Баклажану, — и они поехали к Журику на хазу, нужен был телефон.
Дозвониться до Коли, несмотря на поздний час, удалось сразу. Честно говоря, Журик по дороге домой уже наметил пару запасных вариантов на случай, если не застанет каталу. Но не понадобилось. Озадачив Колю проблемой и пообещав отблагодарить, Журик повесил трубку и закурил. Коля обещал лично съездить в Ессентуки и перетереть с местными. Если Хромой и правда в городе, то корешок его точно найдет.
— Пиздец млять… Почему Ессентуки-то? — Журик уставился в одну точку на стене, где обои чуть отошли от угла. — Что за идиотское место для отдыха выбрал Хромой? Он чо бля себя пролетарием возомнил?
Сиднем сидеть Журик привычки не имел, на зоне насиделся, потому мужчина решил ехать к Черному. Вряд ли тот при делах, но точно что-то должен знать. На том и порешили. И вот в седьмом часу утра Журик со своими кентами курил у ворот дома Хромого, внимательно разглядывая парня в ватнике и расстегнутом спортивном костюме, из-под которого виднелась тельняшка. На шее у него на нитке болтался армейский жетон. Он вопросительно смотрел на гостей сквозь щель в заборе, изучающе, цепко, с пониманием.
— К кому, по какому вопросу? — наконец уточнил он.
— К Черному. Скажи: Никита Игоревич приехал, — ответил Вор и, подумав секунду, добавил: — Журик.
— Ждите, — кивнул парень и ушел, а его место у ворот занял другой пацан, чем-то неуловимо похожий на ушедшего. Военные, — щелкнула в голове Вора догадка. Обладая профессиональной наблюдательностью, Журик почти на сто процентов был уверен, что раньше этих ребят в окружении Хромого не видел. Ни к каким выводам это, в общем-то, не вело, мало ли кого уголовник нанял в охрану? Но в памяти это наблюдение Никита отложил.
— Проходите! — через десяток минут калитку открыла вернувшаяся автоматная рожа. Парень посторонился, предлагая гостю пройти. Журик выкинул на землю бычок, придавил его носком ботинка, вдавливая в грязь, и вошел внутрь двора. А вот когда следом дернулся Бульбаш, охранник неожиданно перегородил ему дорогу:
— Сказано пустить Никиту Игоревича.
— Да ты чё, рожа, попутал? — насупился подручный Журика, сжав кулаки, но Никита махнул рукой, успокаивая кента:
— Охолонь! В машине потусуйтесь, — распорядился Вор и двинул в сторону дома. Что сразу не понравилось мужчине, так это когда прямо во дворе его взяли в клещи — один пацан шел перед ним, указывая дорогу, а второй пыхтел за спиной, чем изрядно нервировал Журика. Он даже сбавил шаг, проверяя, отреагирует ли задний, и тот тоже замедлился, держа дистанцию. Будто на зону вернулся. Впрочем, опускаться до свары с какими-то деревенскими быками Вор посчитал ниже своего достоинства.
Они поднялись на второй этаж, и Никита вошел в рабочий кабинет Хромого, где в кресле своего начальника восседал Паша Черный. Мужик подслеповато глядел на гостя сонными глазами — веки припухли, под глазами мешки, будто он не спал несколько ночей подряд — и нервно попивал чай из стакана с серебряным подстаканником, позвякивая ложкой о стекло.
— Никита Игоревич, доброе утро, — поднялся на ноги Паша, когда гость вошел. Он сделал это слишком резко, едва не опрокинув чай. Впрочем, Журик проигнорировал приветствие Черного, поправил длинный плащ и присел в кресло у стола, откинувшись на спинку и пристально рассматривая Пашу будто бы с неким гастрономическим интересом, как хищник рассматривает жертву — сейчас съесть или потом?
— Что-то случилось? — опустился в кресло хозяин, нервно косясь на молчащего гостя. Пальцы его правой руки терли тыльную сторону левой ладони, будто пытаясь стереть с кожи синие зоновские наколки.
— Где Хромой? — помолчав еще какое-то время, спросил Журик.
— Так я же сказал. Уехал в Ессентуки, — выдавил из себя Паша.
— Вот прям так взял и уехал? Ни груз не остался передать, ни дела свои порешать? Просто собрался и одним днем свалил? — зло буравил взглядом Пашу гость. Глаза Журика сузились, в них читалась холодная, расчетливая ярость.
— Так а я чё? Мое дело маленькое. Мне что ли Хромому вопросы задавать, куда он едет и почему так резко? Ну ты сам, Никита Игоревич, рассуди: где я и где Хромой? — развел руки в стороны Паша, железной хваткой сдерживая в душе нервную дрожь перед Вором. На лбу у него выступила испарина.
— Не суетись, а отвечай в цвет, по делу. Уехал Хромой когда, сразу после стрелки? — уточнил Журик, чуть подавшись вперед.
— Не знаю. Я вернулся-то без него в дом, а больше он и не появлялся. Остался с теми, с кем встречался.
— С Митяем?
— Ну да. И Митяй там был, — кивнул Черный, всячески пытаясь подбирать ответы так, чтобы и не выдать правду, и не соврать откровенно. — А что случилось-то, Никита Игоревич?
— А случилось, Косой, то, что груза в фуре нет, — Журик придвинулся ближе и положил руки на столешницу, внимательно заглядывая в косые глаза собеседника. — И сейчас я решаю, кто меня кинул и кто будет за это отвечать.
— Как не было? Фура без товара вашего, что ли, оказалась? — от таких новостей Паша взмок, и это было видно невооруженным глазом: крупные капли пота скатывались по вискам. Он клял на чем свет стоит мелкого гаденыша Студента, что то ли не проверил содержимое фуры перед передачей, то ли сам же все оттуда вытащил, подставляя Пашу. Намеренно делая крайним.
— Ты в натуре что ли не вкуриваешь? — хмыкнул Журик, снова откидываясь на спинку кресла. — Товар был. Но мне он до фонаря. В товаре была нычка на двести штук баксов. И вот как раз бабок там не оказалось.
— Никита Игоревич, а я-то при чем? — облегченно выдохнул про себя Черный: значит, фура все-таки не пустая оказалась, а нычка? Черный про нее и знать не знал. — Я даже и не знал, что внутри! И фуры в глаза не видел! Может, это Митяй этот или еще кто? Ко мне-то какие вопросы? Я тут сижу за Андрея и разгребаю его проблемы!
— Ладно, не суетись, — задумчиво посмотрел на Пашу Журик, прикидывая варианты дальнейших действий. По искренней реакции старого рецидивиста и неподдельному удивлению на его лице, Журик четко понял две вещи. Косой его отчаянно боялся. И про бабки он реально ничего не знал. И выходит не при делах, — Скажи: Хромой после отъезда с тобой на связь не выходил? Сроков возвращения не называл?
— Да нет, я о том и толкую! — выставил перед собой руки ладонями вверх Черный и зачастил, как заведенный: — Со стрелки поехал делами заниматься. И всё. Куда Хромой едет? В Ессентуки — и всё, хоть трава не расти. Не моего ума дела, получается. «Езжай, — говорит, — занимайся Паша городом». Вот я и занимаюсь. Мое дело маленькое.
— Короче, так, — Журик поднялся на ноги и задумчиво посмотрел на Пашу. — Если это мурло твое пропащее объявится, позвонит тебе, тут же курсани меня. Передай ему, чтоб срочно ехал обратно. Ну а если он с концами решил пропасть, то ты мне эти деньги сам отдашь. Раз ты на городе сидишь вместо Хромого, — хмыкнул Журик и поправил на голове волосы. — Таково мое слово, — сказал он и вышел из кабинета, в коридоре снова попав в конвой из двух человек.
После встречи с Черным Никита еще больше убедился в мутности ситуации с местным авторитетом. Мог Хромой найти бабки, собрать свою жирную за годы работы нычку и сквозануть от проблем куда-нибудь на почетную пенсию? Да, а почему нет? Сына он потерял, проблем приобрел. На эмоциях мог любую херню отколоть. Вроде бы и реальный вариант, который требуется иметь ввиду, но…