— А раньше как засылали?
— Да раньше они раз в пару недель стабильно париться приезжали. Ну а пока суть да дело — их помощники сумки от Децла получали и уезжали восвояси.
— Ну, у них ща весело же? Проверка, шухер, — предположил я. — Ничо, как очухаются, объявятся на предмет понять, что происходит. Кто ж сам откажется от хорошего? К деньгам привыкнуть легко, отвыкать трудно.
— О, Славка, ты здесь? — дверь открылась, и внутрь вошел Вова в компании с Рэмбо. — Ну вы и накурили! Не помешал разговору?
— Да нет, мы как раз закончили, — поднялся я на ноги с улыбкой и обнялся с ребятами. От Вовы пахло утренним морозцем и каким-то недорогим одеколоном.
— Слушай, там этот ваш Децл у нас на точке в подвале меня уже заманал. Давай, блин, отвезем его обратно в Афродиту с Богом, а? — полными надежд глазами посмотрел на меня брат.
— Да ну? А что такое? — с интересом спросил я Вову. И от услышанного чуть не упал в обморок.
Глава 14
27 ноября 1988 года, г. Долгопрудный. Георгий Иванович Приходько (Децл)
Когда Жору в пятницу привезли в полуподвал где-то в Долгопе и со спортивной сумкой в руке отвели и разместили в комнате-каморке, указав на продавленный диван с торчащим из подлокотника поролоном как на место для ночлега, мужчина был крайне недоволен происходящим и вид имел мрачный.
Он вышел в зал, оборудованный старыми кустарными тренажерами и рингом. В нос сразу ударил тяжелый запах пота, смешанный с металлической пылью от штанг и сыростью, тянущей из-под бетонного пола. Жора хмуро смотрел из-под кустистых бровей, как парочка оставшихся тут на хозяйстве «автоматных рож» работала на жиме лежа. Гриф штанги с лязгом вышел из пазов, опускался на грудь и с натужным выдохом шел вверх.
«Ну вот опять, — подумалось ему, — под замком, а кругом конвой. А в комнате даже окошка нет — на волю посмотреть».
Вздохнув, Жора вернулся в каморку и организовал себе чай. Из носика старого, закопченного титана в углу повалил пар. Достал пачку «Салюта», чиркнул спичкой и закурил под сладкий от сахара напиток, который закусывал найденными на полке початыми печеньями — размокшими, но вполне съедобными. Взгляд блуждал по комнате: облупившаяся краска на стенах, старый плакат с качком, вырванный из журнала, груда гаек в углу, пока не наткнулся на прямоугольную коробку нард, приткнутую между стопкой разношерстных журналов и промасленной ветошью.
Громко кхекнув, мужчина поднялся, взял коробку и, ловко подцепив толстым пальцем язычок замка, развернул ее. Внутри аккуратно лежали черные и белые фишки и две пары зариков — игральных костей из пожелтевшего целлулоида. Расставив фигуры, покуривая и кидая зарики, которые с глухим стуком падали на фанерное дно, Децл и провел следующие пятнадцать минут.
— Играете? — раздался голос из дверного проема.
Жора повернулся. В проеме стоял молодой парень, натягивающий через голову мятую майку-«алкашку» на тренированное жилистое тело. Короткий ежик волос, широкие скулы, спокойный взгляд.
— Немного — если в дорогу! А ты? — срифмовал ответ Жора и быстро предложил: — Может, партейку?
— Давайте. Я Юра! — протянул военный руку.
Децл помялся некоторое время, решая, стоит ли ему ручкаться с «автоматной рожей», но в итоге сдался и ладонь пожал, добавив:
— Жора. Падай, Юра — коль не дура! Чаек вон есть, кипяток еще не остыл.
На том и порешали. Организовав себе чай в такой же алюминиевой кружке, боец быстро вошел в раж игры, выиграв у Жоры три из четырех партий. Доски нард поскрипывали, фишки щелкали, перескакивая с пункта на пункт.
— Ну ты мостак куши кидать! — льстиво похвалил Жора своего партнера по игре. — Слушай! Чот скучно просто так стало. Может, без затейки — сыграем за камень по копейке?
— Да вообще… Сержант игры на деньги тут не особо жалует, — задумчиво почесал затылок коротко стриженый парень.
— Да брось! Где Сержант, а где мы? Послушай меня как старшего, убеленного сединами человека — пока вертух… кхм… начальство не видит — банкуй! — легкомысленно махнул рукой Децл, подмигивая юнцу. На безымянном пальце у него блеснула старая серебряная печатка с черным квадратным камнем.
— Старшего? Всмысле по званию? А вы разве военный? — удивленно посмотрел на Децла вояка. Он видел, как мужчину привезли Вова с Рэмбо, но кроме «последите, чтоб ничего не случилось», инструкций и объяснений никаких не получил.
— Конечно. Почти полковник, если выслугу лет посчитать, — хмыкнул Жора, отчего металлическая фикса во рту отрекошетила блик света от лампочки, что одиноко висела под потолком.
— Как это почти? Подполковник, что ли?
— Ага, он! Только тсс! — приложил к губам толстый короткий палец Децл. — Никому ни слова — а то сбежит корова! Ну чо, играем?
И они заиграли. Слив половину рубля, Жора предложил поднять ставки до десяти копеек, снова проиграл, на этот раз рубль. И таким макаром, когда вошедший в азарт и раж мелких денег и обросший поддержкой в лице второго своего компаньона, подошедшего поглазеть, Юра согласился сыграть по рублю за фишку, Жорик, не мудрствуя лукаво, сперва загнал паренька в марс, а потом и в кокс.
— Черт! Это ж 75 рублей! — достав кошелек, Юра выгреб оттуда купюры и мелочь, растерянно их пересчитывая. Красные десятки, трешки, мятые рубли — вся его наличность. — Сань, у тебя есть двадцатка до получки, отдам?
— Да забудь, пацан! — вытащил из «гербария» купюр десятку Децл и сунул не глядя себе в карман своих широких спортивок. — Со мной играть не накладно — свое верну и ладно! Скучно тут у вас, пацаны! Ты лучше вместо капусты притарань бутылку водки и карт колоду. И пачку сигареток. И в расчете. Лады?
Возражать парни не стали. Дождавшись, пока их придет менять другая пара, парни ушли, а вернулись уже вечером, когда за окнами полуподвала совсем стемнело и фонарь на улице разбивал желтым светом подмерзшие лужи во дворе. Принесли все необходимое.
К вечеру количество народа в подвале резко выросло. Под десяток человек активно занимались на тренажерах: лязг металла, тяжелое дыхание, глухие удары штанги об пол. В коморку ввалилось еще трое с пакетом пива — стеклянные бутылки с влажными иногда сползающими этикетками. Жорик достал из сумки водку и карты, и дело пошло на лад.
Через полтора часа игры, под сизым табачным дымом, уже плотно застлавшим каморку, бюджет Децла пополнили сто пятьдесят рублей, очки «Рей Бен» из Афганистана — в пластиковой оправе, с чуть царапнутыми стеклами, и часы «Montana» на металлическом браслете, которые при каждом движении владельца тихо позвякивали. Еще некоторое количество долгов Жора с легкой руки простил, но, так как мужчиной был аккуратным, блокнотик с ручкой, которые носил всегда с собой в нагрудном кармане пиджака, достал и сколько «простил» и кому — записал мелким убористым почерком.
— Звонит что ль кто? — сквозь музыку, игравшую из кассетника на батарейках, обернулся чернявый парень, которого все звали Гриня, ко входу. Сегодня тут он был за старшего. — Вырубите музыку!
— Да! Пойду, открою! — поднялся на ноги Децл, услышав трель звонка.
— Да куда? Я ж старший, — Гриня отставил стакан с пивом.
— Гринь, Жора — подпол. Так что ты не газуй, — одернул водилу Юра, днем проигравшийся в нарды Децлу. Он сидел тут же, наблюдал за игрой и задумчиво крутил в пальцах пустую пачку из-под сигарет.
— Бля буду! — кивнул вставший Децл, подтверждая слова Юры, и, чуть покачиваясь, но твердо ступая, пошел к двери.
Открыв ее, Жора присвистнул. В дверях, на фоне темной лестничной клетки с облупленной краской на стенах, стояла и смотрела на него сверху вниз высокая полная женщина лет сорока пяти с крашеными рыжими волосами, забранными в пучок на затылке. Поверх халата на плечи было накинуто пальто.
— Мадам! Какими судьбами — мы вроде вас не вызывали? — игриво и в рифму спросил мужчина. Выяснив, что музыка мешает спать ей, соседке сверху, одинокой вдове Татьяне, Жора пообещал, что он, как офицер, обязательно проведет воспитательную беседу с «личным составом». Слово за слово — и минут через десять парочка разошлась, сойдясь на том, что завтра в два Жора зайдет к ней и за обедом доложит об итогах воспитательной работы.