— Сторговались на шестистах рублях! Он таки хотел тысячу, но вы же понимаете — я не мог позволить обобрать себя как липку! Еврей я или не еврей? — Лазарь победно приподнял вверх указательный палец. — Зато с этой недели паром будет совершать поездки дважды в неделю. И Афанасий Петрович заверил меня, что вполне может совершать три доставки в месяц. Вы таки представляете, молодой человек? До праздников мы вполне можем перевезти сюда от ста двадцати машин! Это же потрясающе!
— Это и правда хорошие новости. А кому их сбывать — у вас есть? — уточнил я, отпивая горького напитка из кружки.
— Имею представление, — расплывчато ответил мужчина. — Или вы таки думаете, что Котов Иннокентий Васильевич один такой, кому «фонд развития» карман жжет? Кстати! — хлопнул себя по лбу Лазарь. — Про Котова! Мне таки одна сорока на хвосте принесла: готовится поставка металла в Финляндию под праздники. На будущей неделе сдам компьютеры и заодно таки обсужу этот вопрос с Иннокентием Васильевичем. Может и сговоримся с ним на пару вагонов.
— Получается, одни хорошие новости? — улыбнулся я.
— Получается, что и так, — кивнул Лазарь. — А может, коньячку французского по этому случаю? — поднялся мужчина на ноги и, открыв дверцу шкафа, достал одну из стоящих там бутылок с иностранной этикеткой. — Только прошу вас, молодой человек, вы таки ни слова моей Розочке! У нее же сердце!
Выпив с Лазарем по паре рюмок и обсудив кое-какие технические моменты, я поднял тему о покупке кое-чего для себя. И получил заверения, что Лазарь обязательно передаст с Лешей для меня несколько коробок немецких конфет «Merci». Кстати, знакомый бренд ещё по моей прошлой жизни — очень популярный в России двадцатых. Ещё пару «Шанелей» и пару флаконов «Givenchy Gentleman» лично для меня. С мужской парфюмерией в СССР, как оказалось, было куда сложнее, чем с женской. Порадовал меня компаньон и новостью о том, что имеет в загашнике несколько жестяных банок бразильского растворимого кофе «Café Pelé». А ведь мне всегда казалось, что брен легендарного футболиста появился в России в 90ые.
Рассчитавшись с мужчиной на месте и пообещав, что машина в воскресенье в обозначенный час будет на месте, а номер, марку и цвет передаст Лазарю Шульц, мы распрощались до следующей недели.
Выходя из кабинета, я взглянул на часы — время было обеденное. А значит до встречи с Митяем я вполне успевал перекусить и заехать к брату. Не будет его — хоть на тренажёрах позанимаюсь. Форму надо поддерживать при любом удобном случае.
Глава 16
27 ноября 1988 года, г. Лобня. Святослав Степанович Григорьев
— Сегодня мы нажрёмся, — безапелляционно заявил мне Митяй и пнул носком начищенного ботинка камушек под ногами.
Это были первые слова Олега, когда мы встретились с ним вечером у «Чебуречной» в Лобне на авторынке. Хмурое лицо, новый иностранный спортивный костюм, серая аляска и туфли на меху — хоть сейчас на бал или на самую модную перестроечную дискотеку.
— А повод какой? — всё-таки протянул я руку парню и крепко сжал его ладонь.
— Все бабы — суки, — подумав, выдал Олег.
— Это не повод. Это факт, — пожал я плечами, вызвав смешок у стоящего рядом Сокола.
Митяй махнул рукой, и мы двинули к машинам. Я и Олег сели в новенькую «девятку» с Соколом на руле, а четверо крепких, смутно знакомых на лица парней в спортивных костюмах погрузились в жёлтую «шаху».
— Охрану себе завёл? — посмотрел я в заднее стекло на то, как «шестёрка» выезжает вслед за нами.
— Да пришлось, — угрюмо посмотрел на меня Олег. — В лесах, блядь, сейчас прохладно. Простужусь ещё, — мрачно хмыкнул парень, намекая на нашу недавнюю поездку в лесопарк в сопровождении военных.
— Ну а что? Всё верно рассудил. Дела идут — список желающих отнять у тебя кусок будет только расти, — подмигнул я парню. — Считай, я сделал тебе одолжение.
— Ага. От души! — шмыгнул носом Митяй, а уголки его губ слегка дернулись в стороны, обозначая намёк на улыбку.
Подумав некоторое время, Олег добавил:
— В Мытищи едем. Там в центре, на Фрунзе, кафе кооперативное забубенили, говорят, хорошее. С танцами. «Сказка» называется. Заманала эта Лобня с ёблами одними и теми же. Хочется проветриться.
— Бывает, — согласился я.
Причину расстройства Митяя я знал: любимая женщина, которая свалила в Израиль, не сказав не слова. Бабы это всегда деликатная тема, потому сам поднимать я её не стал. Захочет —расскажет. Ну а нет — я в личные психологи к нему и не нанимался.
Посидев в тишине какое-то время и глядя в окно, я мысленно прикинул, всё ли я успел сегодня сделать, из того что задумал. Брата в его подвале я на удивление застал — он приехал с Рэмбо к концу моей тренировки на тренажёрах. Потому и по отправке машины в Ленинград договориться вышло, и документы Вова притаранить мне на днях в квартиру пообещал. Так что сегодняшней проделанной мною работой я был удовлетворён.
— А Жука чё не взял? Вы же вроде близкие? — от нечего делать уточнил я, пока мы ехали по кольцевой.
— У Жука свои приколы. На катране у Тяпы наверняка опять зависает, — Митяй повернул ко мне лицо и вопросительно приподнял бровь. — А чё тебе Жук? Тебе же он типа не нравится?
— А Тяпа это кто? — проигнорировал я вопрос Митяя.
— Смотрящий за Лобней.
— Вор?
— Хер его знает. Да мне и похер, — пожал плечами, помолчал немного и продолжил: — У него несколько катранов: напёрсточники на овощном рынке и на железке. Ещё кое-какие мутки уголовные.
— Проще говоря, он твой естественный враг, — заключил я.
— Наверное, — дёрнул щекой Митяй, а потом начал крутить ручку на двери, приоткрывая окно. — Вообще я так-то давно начал его пощипывать. Понемногу. На рынке. Но как-то до Шарика и пока с тобой не пересекся, не думал об этом в таком ключе.
— Почему? — удивился я.
— Да хер его знает. Типа потому что делал то, что в голову придёт. Тупо жил. С авторынком оно как-то случайно вышло. А так, кусал, кто бок подставит, — Олег достал сигарету, прикурил и затянулся. — Я когда из лесопарка после нашего разговора шёл, о многом успел покумекать. О том, чё ты мне тогда втирал. Про костюм и уважение. Про капусту, — Олег замолк, затянулся и выдохнул пар в окно.
— И что надумал?
— Надумал, что типа хернёй занимаюсь. Что надо расти, а не сидеть на проперженном диване в чебуречной и жить от случая к случаю, — парень выглянул в окно, присмотрелся, а потом крикнул на переднее сиденье: — Сокол! На Ярославку поворот не проеби!
— Ага! — бодро ответил Сокол, а потом резко, почти не сбавляя скорости, крутанул баранку. Машину повело в бок, и «девятка», визжа шинами, резко вошла в поворот налево.
— Ништяк, братан! — хохотнул Олег и от избытка чувств весело хлопнул крупной ладонью по подголовнику переднего сиденья. А потом повернул лицо ко мне и весело оскалился: — Хочу короче, как ты, Студент! Чтоб дела делать и чтоб пацаны уважали.
— Достойное желание, — одобрил я, кивая головой.
Минут через пять мы заехали в Мытищи, а ещё через три минуты остановились у красивого дореволюционного двухэтажного здания с декоративной штукатуркой, лепниной и эркерами, сбоку которого между этажами висела яркая вывеска «Сказка». В высоких окнах играли блики огней, доносилась приглушенная музыка.
— Ну чё, приехали! — довольно кхекнул Митяй и выбрался из «девятки».
Обе машины, лобненские, припарковали, чуть не доезжая до входа.
— Братан, ВаськА на тачках оставь, а то открутят чего еще, — обратился к вышедшему наружу Соколу Олег, а потом махнул мне рукой: — Ну пошли, Славян! Отдохнём душой и телом, ёпт!
— Добро пожаловать в «Сказку»! — встретил нас на входе, когда мы вошли в тепло помещения, полноватый мужчина под сорок с залысиной. Он улыбнулся и даже слегка поклонился, зачем-то неуклюже выставив правую ногу немного вперёд.
Просторное помещение было заполнено несколькими десятками столиков, а по бокам от небольшой сцены находились даже два отдельных VIP-номера с широкими столами на возвышении, к которым вела лесенка с десяток ступенек. Впрочем, оба «нумера» были заняты. В одном вообще сидела компания мужчин не совсем интеллигентной наружности с женщинами и что-то явно праздновала. По ходу братва.