— Чо лыбишься, Славян? — спросил Вован, паркуясь возле гостиницы, — О! А это не твой кент там трется? Как его?
— Панда, — пробурчал с заднего сиденья Нос.
— Не Панда. А Медвежонок, — поправил я спортика.
— Да? Ну на майке то у него точно Панда, — я присмотрелся, и правда, мой дорогой друг не придумал ничего лучше, как на встречу с местным барыгой нацепить свою любимую белую майку с австралийским добродушным зверьком.
— Это, чтобы людей не пугать. Вызывать у барыг позитив и доверие, — хохотнул я, выходя из машины вместе с Вованом.
— Ага! С такой рожей только позитив он у барыги и вызовет. Слышь, Медведь! Крутая майка. Держи краба, — Вован подошел и пожал руку Мише. Носа мы оставили следить за колесами. От греха, а то по тачкам уже начали шалить. Сами же подошли ко входу в гостишку.
— Ну чо? Давно стоишь? — поздоровался с Мишей и я.
— Минут десять, — парень снова повернул голову в сторону ресторана и вздохнул.
— Ну пошли поедим чо. А то ты так сожрешь кого-нибудь, — хохотнул я и мы двинулись внутрь. Зайдя в просторный вестибюль гостиницы, повернули на лево и подошли к молодому парню швейцару в дешевом советском костюме, что караулил двери в помещение с незамысловатой надписью «Ресторан».
— Добрый день! Вы к нам пообедать? — внимательно осмотрел парень нашу компанию. Наметанным взглядом он отметил дорогой прикид у меня и иностранный спортивный костюм фирмы «Адидас» у Вована с золотой цепью на выпуск. У клиентов деньги есть.
— Да. Посади нас в дальнем углу, чтоб вид на проезжую часть был. Машину нашу, чтобы видно было. А то сам понимаешь. Пацанва иногда шалит, — сказал я и вложил в руку парня червонец.
— Конечно-конечно! Проходите! — парнишка быстро закивал и вежливо открыл дверцу, пропуская нас внутрь. Помещение ресторана представляло из себя прямоугольное вытянутое вдоль витражных окон в пол пространство, примерно шестьдесят на двадцать пять метров. Три ряда одинаковых квадратных столиков тянулось от входа и до противоположной стороны, упираясь в невысокую сцену, которая сейчас пустовала. У сцены стояли столики по ширше, явно ориентированные на большие компании. К тому же накрытые скатертями. А у крайнего стола возле сцены, того, что ближе к окну вообще вместо стульев стояло два диванчика и искусственная пальма.
— Во! Нам туда! — быстро сориентировался Вова и буром попер на козырное место.
— Но простите, он зарезервирован. Постойте! — официант забавно начал семенить за Футболистом, который быстрым размашистым шагом шел к блатному столу, а от причитаний гарсона просто отмахивался.
— Давай не жужи, а лучше пива нам организуй и закуски как полагается, — Вова упал на диван лицом ко входу. Я приземлился рядом, а Медвежонок разместился на против.
— Прошу вас! Выберите любой другой. Этот столик зарезервирован хозяином. Михаилом Александровичем!
— Не вижу я тут никакого Саныча. Слышь, давай так, — Вова достал из кармана куртки стольник и положил на стол, — если пасть закроешь и пришлешь нам официанта, сотка твоя. А если нет, вот он останется голодным, — Вова кивнул на Медвежонка, — дождется тебя возле дома вечером и сожрет на хер. Да, Мишаня? — Медвежонок посмотрел своими маленькими, а от того на вид очень злыми черными глазками на Футболиста, а потом поднял взгляд на паренька, от чего швейцар вздрогнул. Или правильно администратор? Хер пойми как у него должность называется.
— Я вас предупреждал, — испуганно пискнул парень. Схватил стольник и немедленно скрылся где-то за дверями входа.
— Я так понимаю у нас с этим Михал Санычем как раз встреча и будет, — припомнил я имя отчество, которое называл мне барыга Серега. А потом повернулся к Вове и серьезно посмотрел ему в глаза: — а теперь, Вова, послушай меня внимательно. На встрече говорить буду я. Любая попытка вмешаться в разговор это проявление неуважение ко мне. Причем самое, что стремное, неуважение и подрыв авторитета в глазах тех, с кем я буду разговаривать. После встречи гоняй пингвинов сколько хочешь — я кивнул на идущего в нашу сторону крепкого парня, одетого в черные штаны и белую рубашку, отчего работники данной профессии и получили прозвище «пингвины», — но во время разговора — держи себя в руках, брат.