— Андрееей! — сбоку со сторону лесопарка раздался крик. Рама бежал в сторону дороги, одной рукой пытаясь подтянуть с колен спущенные спортивные штаны, а другой лихорадочно шурудя где-то внутри расстегнутой куртки. Поиски увенчались успехом, в руке балашихинского мелькнул ТТ. Только вот оружие, будто скользкая рыба, непослушно выпрыгнуло из ладони в самый неподходящий момент. Силясь поймать ствол, Рама освободил вторую руку, отпустив штаны, но не успел. Раздался еще один выстрел. Лысая голова спортсмена дернулась. По лицу полилась кровь, а штаны съехали до щиколоток. Так Рама и упал в грязь с нелепо расставленным в стороны руками и со спущенными до щиколоток портками, под стоны Хавчика и резких взвизг колес. Это Кишмиш увидев, что дело туго, дал по газам и девятка, неуклюже вильнув задом будто толстушка на дискотеке, понеслась вдаль, разбрызгивая грязь.
Военный инструктор по стрельбе, нанятый Хромым для охраны своего сына, держа подбитого Хавчика на мушке, быстрым шагом подошел к своему противнику. Пнул выпавший из рук Андрея револьвер, тот улетел куда-то в сторону обочины. Направил дуло своего ПМа в лицо Хавчика и собирался уже было выстрелить, но передумал. Во-первых, потому что одно дело убивать, когда тебе угрожает опасность, а другое вот так, хладнокровно добить. А во-вторых, молодой мужчина вовремя сообразил, что Хромой наверняка захочет пообщаться с кем-то из похитителей. Для Макара, например, было совершенно неочевидно кто на них напал и с какой целью.
— Борис, открой багажник! Леха, помоги тащить, да вылезайте уже из тачки! Живо, — убедившись, что парни его услышали. Инструктор наклонился и ударил рукояткой пистолета по лбу, стонавшего от боли бандита, отправляя его в нокаут. Поднял глаза на Алексея и приказал, — давай! Хватай за ноги и понесли, — закинув, истекающее кровью тело в багажник, Макар развернул тачку и живо погнал ее в сторону дома Хромого.
Сейчас
Хромой спускался по лестнице вниз, низко наклонив голову, чтобы не удариться макушкой о потолок. В просторном подвале между стеллажей с продуктами, ящиками алкоголя и соленьями стояла раскладушка, на которой лежал мужчина, одетый в серый измазанный кровью свитер и спортивные штаны. Протяжные стоны закованного в наручники человека гулко рикошетили от бетонных стен. Хромой подошел ближе и заглянул в лицо привезенного Макаром бандита:
— Твою мать! — разочарованно протянул Хромой, — это же балашихинский. Хавчик вроде. Слышь, ты же Хавчик? Андрей? — но парень не ответил. Сплюнул кровь под ноги Андрею Павловичу и зло посмотрел на него, тихо что-то прохрипев.
— Какого хера вы напали на машину с моим сыном? — Хромой быстро просчитал ситуацию и повернулся к стоящему за его спиной Черному, — Паша, бля! Давай дуй в больничку, прямо к глав. Врачу. Пусть дает хирурга и тащи лепилу сюда. Этот же ща отъедет у меня тут!
— Да и пусть, — не понял переживаний босса Черный.
— Что значит пусть, блядь? На хера мне труп центрового балашихинской ОПГ в подвале? Они же за ним приедут, ты соображаешь? Или мозг под Воркутой отморозил? Мне как с ними договариваться со жмуром на руках? Беги, бля! — в глазах Черного промелькнуло понимания, и он, резко развернувшись, бегом полетел к лестнице, а Хромой снова повернул лицо к своему пленнику:
— Слышь, тезка. Держись, ща лепилу привезут. Ты погодь, — Андрей Павлович отошел в сторону. Вытащил из деревянного ящика бутылку водки, ловко свинтил крышку и приставил горлышко к ссохшимся губам Хавчика, — давай пей, — кадык Хавчика жадно заходил ходуном, отправляя огненную жидкость в желудок. Когда балашихинский опорожнил треть, Хромой отнял бутылку от его губ, давая пленнику прокашляться и отдышаться.
— Пизда тебе, Хромой, — неожиданно подстреленный парень перестал хрипеть, дыхание его нормализовалось, а взгляд прояснился: — и твоим щенкам пизда. Всех перемочим! — закончив последнюю фразу, Хавчик замолчал и замер. Глаза его остекленели, дыхание остановилось.
— Сука! — зло прорычал урк, а протер горлышко бутылки о край куртки и, сделав несколько жадных глотков, с чувством посетовал: — как же сука невовремя! — какое-то время мужчина еще помолчал, а потом обернулся и спросил Макара: — говоришь один ушел?
— Не знаю, может и ни один. Но тачка их, как я начал стрелять, уехала точно. Этого я сюда привез, — кивнул на труп военный, — а второй двухсотый в лесопосадке лежит, у обочины.