— А на самом деле, Паша, — милиционер вздохнул и сделал глоток из чашки, — вчера представители организованной преступной группы из города Балашиха попыталась похитить твоего племяша и сына Хромова. А когда узнали, что у отправленной группы не получилось и что их подстреленного корешка, важного как хуй бумажный, люди Хромого отвезли к себе в дом, нагрянули к нему на десятке машин и расстреляли этот дом из огнестрела к едрёна фене! А еще, на последок, в окно закинули гранату. А я тебе говорил, что эти ваши два идиота нам будут стоить голов! — Милютин повернулся боком на кресле, просунул ноги в домашние тапочки и подошел к сейфу. Нагнулся и достал оттуда бутылку коньяка с парой рюмок, — будешь?
— И что? Просто приехали и начали палить? Бориса то не задело? — удивился мужчина, принимая рюмку
— Не задело! — поморщился Милютин, в его ответе явно слышались нотки сожаления, — а на счет палить? Нет, не просто начали. Сперва убедились, что их кореш копыта отбросил, — Михаил Дмитриевич нахмурился и опрокинул рюмку.
— Но это же скандал!
— Да не ссы. Что вы без меня делали бы, между прочим? Замял я все, говорю же. С теми, кто вызов сделали, поговорили, с кем-то так, на словах. А кому-то по паре бутылок водки всучили. Вроде как в благодарность от милиции, бляха муха, — фыркнул мужик, — так что по бумагам все шито крыто, между прочим.
— Это ты молодец, конечно, Миша. Только дальше то что? А если опять кто к нему приедет?
— А дальше? Дальше Паша я умываю руки. И больше в делишки Хромого пока лезть не собираюсь. И между прочем в гости в «Афродиту» меня тоже не ждите, — полковник откинулся на кресле и размял шею, громко хрустнув позвонками. Хандроз, чтоб его, — и тебе того же советую! Пока что от Хромого следует дистанцироваться. Я уже и патрульной машине ГАИ распоряжение отдал, чтоб грузы из Шарика больше Хромого не сопровождали.
— Здраво, надо переждать, а там посмотрим, — кивнул председатель и замахнул рюмаху, — и племянника скажу, чтоб Хромов на дачу к сестре вернул. Нечего ему делать в доме бандита.
— Только охрану пусть этим идиотам даст по серьезней, — зло зыркнул на товарища милиционер, — чтоб народ от них защищали.
13 ноября 1988 года. г. Долгопрудный. Войков Евгений Иванович
Майор к обеду вторника стоял у мощной металлической двери в подвал местного сообщества афганцев и ждал ответа. Он и сам мог оказаться среди ребят, которых активно собирал вокруг себя сержант Григорьев, с которым майор познакомился в учебке на Кушке, а позже, какое-то время прикрывал со своим охранным батальоном танковую бригаду, в которой успешно воевал Владимир. Но Войков отказался, потому как идти в подчинение младшему по званию, пусть и уже на гражданке, посчитал ниже своего достоинства. Остался в родных Химках, пообтерся и пошел к кооператору в ресторан заниматься охраной. Только сложилось все таким образом, что в последнее время вместо охраны объекта, майор все чаще занимался выбиванием долгов и решением сопутствующих вопросов кооператора, которые явно лежали где-то в серой зоне законодательства СССР. И такая работа, пожалуй, и не слишком бы сильно его тяготила, если бы кооператор Власов не был таким мудаком. К тому же мудаком жадным.
— Кто там? — из-за двери наконец послышался голос, а в глазке почудился блик, после чего дверь открылась. За ней появился явно вдатый молодой пацан в армейских штанах и белой майке, в народе прозванной алкоголичкой:
— Товарищ, майор? — расплылся в улыбке Дорофеев, — каким судьбами? Проходите!
— Можно на «ты» Антоша. Не на службе теперь, — протянул руку Евгений и крепко пожал ладонь парня, — а чего у вас так пусто?
— Да вот! Все делами занимаются. Один я на телефоне, — кисло хмыкнул парень и они двинулись по полуподвалу в сторону подсобной комнаты.
— И что? Много дел? — спросил майор, садясь на диван, возле которого располагался стол. На столе стояла бутылка водки, а рядом на тарелке лежал нарезанный крупными кусками коньячный сервелат и кусочки белого хлеба.
— Немало. Водки будете? То есть, будешь? — предложил парень и, когда майор отрицательно покачал головой, сел за стол и налил себе в рюмку, — только я в последнее время как-то все чаще в немилости.
— Натворил чего?
— Личная неприязнь, — махнул рукой парень и выпил, — а вы чего? К нам все таки решили? Решил, — снова поправил себя Дорофей, которому было крайне непривычно обращаться на «ты» к старшему по званию, — было бы отлично! С вашей… С твоей железной рукой, ты бы быстро порядок навел.