— И впрямь разбираешься? Вот-те и городская фифа, — еще больше удивился дядька Василий. — Скажи-ка, друг ситный, тогда. Почему нагульный пруд так далеко от берега? На пятьсот метров ближе поставить можно. И место удобное, ложбинка почти готовая. Все остальное по уму спланировал, а такое козырное место просмотрел? Здесь же земляных работ в десять раз меньше будет.
— Дядь Вась, не нравится оно мне, место твое. Почва здесь не хорошая, видишь, цвет другой. Глина серая с примесью. Наверняка, кислотность высокая. Замучаешься известь сыпать. Чуть прозевал, ведь, все на глаз делать придется, и хана рыбе. Бранхиомикоз гарантирован. Пруд на карантин ставить, рыбу на муку перерабатывать и дно травить-чистить. Оно надо нам?
Конечно, это послезнание. Место «козырное» словно проклял кто-то, из десяти лет эксплуатации этот пруд шесть лет в карантине простоял. Больше миллиона рублей чистого убытка, а в начале двухтысячных это серьезные деньги были. После чего дядька зарекся на этом месте не то, что рыбу разводить, сено косить.
— Молодой человек, ваши опасения напрасны, — оказывается к нашей беседе внимательно прислушивались. Это доцент-ихтиолог решил продемонстрировать знание любимого предмета и встрял в разговор без приглашения. — Бранхиомикоз, он же — жаберная гниль, в наших реках встречается крайне редко.
— Профессор, вы правы. В реках эта гадость встречается редко, но как вы могли заметить, у нас не река, у нас — прудовое хозяйство. Летом температура воды в замкнутом мелком водоеме легко превысит двадцать пять градусов. Идеальные условия для развития болезни. Если же кислотность выше нормы, то все поголовье сеголеток с огромной вероятностью будет заражено в течение недели-двух. У нас в области прудовой рыбой никто не занимался раньше, поэтому и болезнь отсутствовала. В Азербайджане или на юге Украины эпидемии бранхомикоза случаются каждый год и ущерб огромный.
«Профессор» оказался мужиком умным и неплохим специалистом, хоть и кандидатом наук, а не профессором, поэтому быстро согласился с моими доводами. Когда я подарил ему полный цикл профилактических мероприятий против этой болезни, то чуть целоваться не полез на радостях. Видимо, сразу новую научную работу задумал по этой теме. Поэтому не стал его разочаровывать, профилактика Бранхиомикоза (жаберной гнили) в промышленном рыбоводстве разработана была еще во времена СССР, это я точно помню, поскольку плотно интересовался темой после катастрофы с потерей тридцати тонн сазана. Просто, до нашей провинции свежие научные работы доходят с большим опозданием. Так что доценту патент не светит, в отличие от всех остальных.
В целом, поездка мне понравилась. Конструктивно обсудили, определили планы, первоочередные цели и задачи. Удивительная команда собралась: и специалисты, и энтузиасты, и пробивные управленцы. Чудо, а не коллектив. Если честно, то и мне за счастье было бы поработать над этим проектом с такими людьми. Тем, более, когда знаешь все ошибки и проблемы наперед.
Не жизнь, а сказка. Даже с учетом необходимости возиться с бранхиомикозом. Вот такой парадокс. Удивительно, но борьба с рыбными вредителями тоже бывает интересной и творческой.
Глава 19
Когда говорят про жуткую бедность в СССР, то чаще всего лукавят. Либо обобщают этот вывод на всю семидесятилетнюю историю Советского Союза, когда действительно были и голод и послевоенная разруха, и многое другое, либо сравнивают исключительно по отдельным категориям, где отставание наиболее явное: количество автомобилей на душу населения или обеспеченность видеомагнитофонами. К середине-концу семидесятых годов благосостояние советских граждан выросло до такого уровня, что о тотальной бедности говорить могли только лютые вруны и антисоветчики, хотя последнее определение мне не нравится, слишком заезжено.
Но есть еще один некорректный аргумент, на который постоянно ссылаются противники советского государства. Точнее, это два взаимосвязанных мифа: всеобщая уравниловка и соответственно, вытекающая из этого — усредненная «пайка» в виде минимального гарантированного государством пакета дешевых и не слишком качественных услуг. Вот по этому минимальному уровню и оценивают жизнь всех советских людей, вольно округляя, что все так существовали и прозябали.
На самом деле никакой уравниловки в СССР не было! И уровень жизни мог отличаться в разы, если не в десятки раз. И речь вовсе не о партийной номенклатуре, подпольных цеховиках или национальных республиках, где искусственно создавались «витрины социализма» и высокий уровень благосостояния обеспечивался дотациями из Москвы. Нет, речь именно о простом обычном человеке. На одном заводе в одном цеху хороший слесарь-наладчик мог получать вдвое больше соседа разгильдяя и алконавта. Советская система не только позволяла это делать, но и хорошо стимулировала передовиков и рационализаторов. Не на всех заводах и фабриках такое процветало, где-то наоборот, тотальная уравниловка практиковалась — обычно это зависело исключительно от личности директора. Точно так же как в армии: нормальный командир части — нет дедовщины. Начальник — козел, и неуставщина будет цвести, как на зоне. И конечно хороший специалист на таком предприятии долго не задержится, уйдет к нормальному директору, в отличие от армии на гражданке можно поменять завод или фабрику.