Как успокоить плачущую красивую девушку? Понятно как. Пришлось обнять и поцеловать. Фиг с ним, с гандболом. Надеюсь, без меня справятся.
Только одна мысль не давала мне покоя, словно жужжащий комар летней ночью. Точно! Как я сразу не заметил? Сроки не бьются.
— Солнышко мое, ты когда в церковь ходила? Заветную свечку ставила и просьбы божественным покровителям засылала?
— В январе, на Рождество. А что? — хлюпая носом, отвело «Солнышко».
— Ура, прелесть, ты моя ненаглядная! — схватил и закружил её на руках, забыв что в подъезде это опасно — можно тюкнуться головой.
В январе меня нельзя было выдернуть в прошлое — я уже здесь был! И не могла быть Светкина просьба причиной хроно-заброса. Максимум, Николай Угодник, снизойдя к просьбе, переслал в январе послание прямо в мозг капитану Громову, чтобы он меня на дембель пораньше отправил. Если кто не понял, последняя фраза — это шутка юмора такая. На нервной почве, поэтому возможно, не смешная.
С другой стороны, сильно радоваться я бы не спешил. Глобальной катастрофы удалось избежать, зато тактически ситуация хуже некуда. Представил, как вся эта история выглядит в глазах моей новой-старой пассии, и ужаснулся. Воистину мистическое чудо произошло. Столько совпадений, одно удивительное другого. Сам по себе, досрочный дембель — явление редкое и уникальное в советской реальности, а чтобы еще и в сочетании с мистикой? Практически невозможное. Убиться ап стену что-ли, чтобы не мучиться? Вдобавок, сам себе заботливо вырыл могилку, демонстрируя героическое избиение злодеев и спасение принцессы в прямом эфире. Не считая выпендрежа на лабораторной по термодинамике. И это даже без учета солдатских медалей в активе и музыкальных талантов, проявленных под воздействием алкоголя в студенческой общаге. Даже не знаю, что надо было еще сделать, чтобы пропасть, куда я сам себя загнал, оказалась глубже нынешней.
Теперь понятным становится такое волшебное и стремительное преображение Светланы Анатольевны. Честно говоря, до сего момента я считал, что если баба — стерва, то это навсегда и не лечится. Однако медицина и психиатрия не могут заглянуть в прошлое, чтобы устранить первопричину, которая обычно кроется в детстве или в юношеском возрасте, а мы в данной конкретной ситуации — очень даже можем. Чисто случайно так совпало.
— Страшно представить, что случилось, если бы ты не вернулся, — словно почувствовала о чем я думаю, выдала Светка.
И снова мне нечего сказать в ответ. В отличие от неё, я прекрасно представляю, что было бы в таком случае.
— Команда из Кировского района вынесла пацанов из пятьдесят третьей школы. Они за ленинский район выступают. Двадцать восемь на шестнадцать. А тренером у них знаешь кто? Наш Юдин, представляешь!
Пока Мишка давал подробный расклад, он все время косился на трибуну, словно ему медом там намазано.
— Красивая, — это он Светку все рассматривал. — Четкая бикса.
Получив подзатыльник, угрюмо замолчал.
— Это моя знакомая, а не бикса. Следи за языком, балбес малолетний. Думать об игре надо, а не о девушках.
— Чего сразу драться? Брат, называется.
— Лучше расскажи о противнике. С кем играем?
— Двадцать шестая школа. С трусовского района. Слабаки. Порвем, не напрягаясь.
— Не кажи гоп раньше времени. Хотя на правобережье никогда сильных команд не было, так что повезло нам с жеребьевкой. Юдин с какой школой приехал? Надо пойти поздороваться, а то не вежливо как-то. Все же, учитель мой бывший.
— Сходи. Заодно посмотри, что да как. Разведай. У него десятая спортшкола. Сильные ребята, говорят, за дубль «Зари» несколько человек играют.
— Так нет же «Зари», переименовали в «Динамо»? — удивился я.
— Да какая разница. Наверное дублерам новую форму еще не пошили, в старой играют. Вот и кличут как раньше.
Команду из Трусовского района мы обыграли, хоть и без разгромного счета. Во-первых: экономили силы для финала, а во-вторых: почти не использовали наши секретные разработки. Видимо слухи с районного чемпионата просочились о наших новинках, и посмотреть на игру притащились несколько подозрительных типов из команды конкурентов, да и сам Юдин на зрительских трибунах обнаружился, где лениво зевал, наблюдая скучную и вялую распасовку с редкими ударами по воротам.
— Тебя надо, как секретное оружие использовать. Игроки за полем не следят, все сюда пялятся. Забивай — не хочу, пока они слюни пускают и зенки таращат.
— Ревнуешь? Это хорошо, — довольно улыбнулась Светка, от чего в глаза у неё заплясали озорные бесенята. — Не переживай, мое сердце сегодня занято только игрой.