Хотя формально Нижневолжск находится «на юге», климат здесь тяжелый и желающих переселяться не так уж много. Зимой минус двадцать и сильные холодные ветра с казахских степей, летом жара плюс сорок в тени. Если посмотреть на карту, то вроде бы Каспий рядом, но чтобы нормально искупаться в нем, придется ехать десять часов через Калмыкию в Дагестан.
Волга зимой замерзает, и морской путь прерывается. Срочно требуется порт на побережье Каспия, и железнодорожная ветка к нему, но строительство начнется только лет через десять.
В некотором роде, в нашей провинциальной географической дыре отражаются, как в зеркале все проблемы Советского Союза.
В 1989 году в областном центре и окрестностях можно насчитать примерно пятьдесят работающих заводов и фабрик, даже простое перечисление их займет целую страницу: судоремонтных заводов — шесть штук, станкостроительный, холодильного оборудования, стекловолокна, целлюлозо-картонный комбинат, завод резино-технических изделий (капельные трубки не сделают ни за что — проверено лично в прошлой жизни). Есть даже макаронная фабрика, кондитерский комбинат, пивзавод, табачная и овчинно-меховая фабрика. И так далее и тому подобное. Так же в городе находится крупный военный завод: делают приборы и теплоизоляцию для межконтинентальных стратегических ракет.
Через двадцать лет не останется ничего! Все исчезнет, за исключением двух судостроительных заводов, выживших каким-то чудом. Конечно, и варварская приватизация, и бандитский беспредел с рейдерами сказались, и нищета девяностых, и отсутствие госзаказов, но все же исчезновение более 95 % промышленности в течение всего десяти лет выглядит жутким и даже мистическим.
Местные «коммунисты», иначе как в кавычках я их назвать не могу, любили щеголять этой статистикой, подтверждая неэффективность капитализма, укоряя губернатора в казнокрадстве и некомпетентности, однако, не все так просто и очевидно, как кажется.
С обвинениями в казнокрадстве спорить не стану, было такое, но с нежеланием спасти эти заводы и фабрики категорически не согласен. Мне довелось поработать с тремя губернаторами, и все они реально пытались вытащить эти заводы. В меру своих возможностей и компетенции, но пытались. Даже больше скажу, эта задача ставилась сверху и за показатели промышленного производства губернаторов реально терзали из Москвы. Красивая статистика без реальных заводов очень плохо рисуется, при всем уважении к губернаторским пиарщикам. И даже федеральные деньги выделялись, которые не всегда разворовывались полностью. Ничего не помогло. Ни одна фабрика или завод не выдержали конкуренции. Последним умер вино-водочный: местную водку перестали пить даже алкаши. Ингушская из турецкого спирта была втрое дешевле и качественнее.
Оно и понятно. Судостроители области, например, кроме речных буксиров и барж ничего делать не умели. Пока не было китайских конкурентов они худо-бедно клепали свои лоханки и не тужили. Все остальные заводы стали не конкурентоспособными из-за отсутствия собственного сырья и огромных логистических издержек. Ближайшие потребители в тысячах километров отсюда. Доходило до абсурда: из моего опыта, деталь из Новосибирска привезти по железной дороге выходило дороже, чем аналогичную запчасть из Китая контейнером с перегрузкой в Новороссийске. И не намного дольше по времени.
Когда говорят о том, что большая страна — это конкурентное преимущество, то сильно лукавят. Наоборот, это же чисто проклятие для логистики! Трасса до Магадана длиной втрое больше, чем вся Польша поперек от границы до границы. При этом число автомобилей и пассажиров, которые по ней проедут, в тысячу раз меньше, а строить её надо на вечной мерзлоте при полном отсутствии инфраструктуры. Такая дорога не окупится никогда. И подобных примеров не счесть. Две трети территории Союза — болота, тундра, тайга, безлюдные холодные горы. Или взять для примера Нижневолжскую область, которая почему-то считается «Всесоюзным огородом». Чисто для справки: 96 % территории области — это пустыня и полупустыня. Максимум, пригодная для выпаса баранов, которые уступают по продуктивности каким-нибудь новозеландским собратьям раз в пять-десять. Ибо сочная зеленая трава у них не целый год, а всего две недели в мае. В остальное время только верблюжья колючка и саксаул в изобилии.