Она пришла через полчаса, и со своей неизменно задорной улыбкой спросила как у меня дела:
- Дела хорошо, - ответил я – ты же Авриль?
- Ага! – кивнула она, - и предупреждая твой следующий вопрос – я русская. Авриль – это армия Владмира Ильича Ленина.
- Хорошие у тебя были родители. Комсорга наверное растили? – в ответ Авриль лишь фыркнула, а я задал наконец действительно важный вопрос, - скажи, красавица, какой сегодня день?
- 7 июня. Воскресенье. – комплимент девушке понравился, и она мило покраснела. Я внимательнее рассмотрел ее лицо. Голубые глаза, вздернутый аккуратный носик, длинные прямые светло-русые волосы до плеч были собраны резинкой в хвост и приколоты заколкой к затылку. Сестричка чем-то неуловимо была похожа на актрису Марину Влади. Жаль, что я не Высоцкий. Я гораздо лучше! Потому что живой
- Долго я был без сознания?
- Часов восемь, - к этому моменту девушка сняла с моей головы старую повязку, и занималась обработкой раны.
- Ты медицинский в каком году закончила? – спрашивать сразу какой сейчас год в лоб, я посчитал верхом глупости.
- Я вообще-то на практике – нахмурилась девушка, - закончу ток в следующем году. А что, я так старо выгляжу?
- Я бы сказал выглядишь взрослой, - и лукаво улыбнувшись добавил – в определенных местах
- Дурак, - ударила ладонью меня девушка, вторая рука невольно задела рану, и я поморщился, - ой, прости-прости! – пододвинувшись поближе стала дуть мне на висок она, - так лучше?
- Определенно, – кивнул я, положив ладонь ей на талию и посмотрев в глаза. Рука моя была возвращена на место, но пауза в десять секунд перед этим, обещала определенные перспективы, - скажи красивая. Раз уже мы с тобой почти друзья, не напомнишь какой сейчас год?
- Видимо здорово тебя башкой приложило – покачала она головой, - год 1988, зовут тебя Святослав Степанович Григорьев. 18 лет, ты, кстати, вообще-то на год меня младше, а все туда же! И вообще, что за имя такое не советское – Святослав?
- Ну не всех же родители в комсорги готовили – пошутил я, - да батя у меня историей Руси увлекался. Ну вот и назвал нас с братом в честь князей - Владимиром и Святославом. Впрочем, родителей уже нет, так что неважно.
- Бедняга! - пожалела меня она, - сирота, по голове получил, к кровати приковали. Я с перевязкой закончила. Но зайду еще вечером.
- Очень буду ждать, - улыбнулся я приветливо, от чего Авриль еще раз мило покраснела и вышла. Улыбнулся я старой фирменной улыбкой Григория. Лыбился он (то есть я) всегда одним правым уголком губ и выглядела эта улыбка лукаво и многообещающе.
Оставшись наедине с полным принятием новых раскладов, я задумался о том, что же делать дальше. Оказался в теле молодого человека в 88ом. Причем со всем багажом знаний и опытом прожитой жизни. Жизни в которой времена лихие застал в самом расцвете сил. Тюрьма и связанные с бандитами финансовые отношения меня не пугали, скорее я чувствовал азарт и предвкушение. Потому ситуация казалось скорее хорошей, чем плохой. Да и что тут может быть плохого? Кому еще второй раз удается побыть молодым? И если это навсегда и завтра я опять не очнусь 55 летним развалиной то надо соображать что делать уже сейчас. Завтра придут менты и начнут работать в полную силу, благо к этому времени уже будет попроще. Больничка не камера. Лютовать не смогут. На этой мысли уставшее после операции молодое тело благополучно отключилось, и Гриша провалился в глубокий сон. Не заметив, как скреблась к нему с ужином на тележке Авриль, а потом недовольно фыркнув вышла.
Утром пришли сразу все вместе. И врач, и мент. Лепила спросил о самочувствии и представил моего старого «знакомого» следователя Куркова. Он, кстати, оказался целым зам начальника.
- У вас пол часа, не больше, - строго напомнил менту доктор и оставил нас одних.
- Ну привет, Слава, - взял Курков стул и присел возле моей кровати, - Анатолий Игоревич меня зовут. Что ж ты, дорогой. Спокойно не мог посидеть в камере, дебош устроил, дверь пинал, кричал. Да еще и когда товарищ сержант тебя успокоить решил – на него с кулаками кинулся. Это же статья.
- Вы же прекрасно знаете, что ни на кого я не кидался, - спокойно ответил я. Мент был очевидно матерый, да другой и не мог быть следователем, и явно брал меня в оборот. Готовь ставить гелик против запорожца – дальше он меня будет крепить, чтоб я заявление не писал.
- Я ничего не знаю, меня там не было, - капитан порылся в папке и достал какие-то бумаги, -а вот рапорта моих подчиненных и дежурного – вот они. А это статья, - подождав секунд десять, мент улыбнулся и доверительно улыбнулся, - но ты парень молодой – жизнь тебе мне окончательно ломать не хочется. Мы забудем об этом инциденте, и я эти рапорта попридержу. К тому же – тебе же еще в тюрьме до суда сидеть ни один месяц. Все лучше, когда у тебя в милиции есть друг, а не враг. Тебе же не нужны враги?