— Не бойтесь, полетим не очень высоко, — успокоил нас воин-пилот, неправильно истолковав моё замешательство.
А я при этом раздумывал — стоит ли рассказать ему о самолётах, вертолётах и космических кораблях. Нет, лучше я расскажу Тильтилигу о телевизорах и компьютерах.
Люки наглухо задраили, «птицы» с лёгким трескучим шумом взмахнули крыльями, и мы взлетели — достаточно плавно. И даже почти не трясло и не качало. Я, главным образом, беспокоился о Норде. Поскольку, было ясно какой из него моряк. А «лётчик», возможно, ещё худший.
Под конец я осмелел и тихонько отодвинул одно из металлических перьев, закрывающих маленькое окошко. Под нами проносился зелёный луг, и блестела река, а потом замелькали серые камни.
Мы приземлились на каменистом взгорье, перед заслонившими небо ледяными пиками.
Выбравшись из брюха диковинной птицы, я во все глаза смотрел на огромные глыбы льда, начинавшиеся сразу за серыми и чёрными с ледяной проседью камнями.
Ух, ты! А позади нас — зелёная трава и цветы, совсем радом с ледяным царством.
С Ледяных гор потянуло холодным ветром. Но вообще-то, здесь было тепло. Мы прошли ещё немного за Солином, и ветер усилился, когда мы остановились на берегу широкого серебряного потока. Не иносказательно серебряного, а буквально. Вода в нём напоминала расплавленное серебро с примесью ртути. Она бежала с гор, низвергаясь с вершин сияющим водопадом, и сползала по расщелинам и порогам.
— Серебряная лава, — благоговейно выговорил Созидатель.
— Ручей ещё не подмёрз — это хорошо, — Солин старался подбодрить изнывающих от волнения коллег.
— Несите предметы, — распорядился князь Дагемир.
Воины принесли корзину с крестообразной ручкой, куда ещё во дворце сложили Флакон, Раковину и Пергамент. Я добавил туда Зеркало, и они потащили корзину к ручью. Привязали к ручке крепкую верёвку и, надев шероховатые перчатки, полегоньку опустили предметы в ручей. А мы напряжённо смотрели на воду. Сердце моё трепетало от волнения и, когда лишь ручка корзины осталась торчать из воды, чуть не выпрыгнуло из груди.
Сначала всё было спокойно, а потом серебряный поток вспучился, вспенился и забурлил. Все затаили дыхание и…
Часть вторая: Волшебные дары
В тени Чёрного замка
Глава 12 — самая таинственная, в которой наряду с ответами на вопросы я нахожу гораздо больше новых неясностей
ДЕРЖАТЕЛИ ИЗМЕРЕНИЙ
Все затаили дыхание, и… ничего не произошло…
Воины подержали корзину в ручье ещё немного, пока вода не успокоилась, вытащили и поставили на камни. На дне корзины по-прежнему лежали волшебные предметы. Когда серебрянка стекла с них юркими тонкими струйками, обнаружилось, что они ничуть не изменились. Вода убежала в отверстия корзины, будто её никогда там и не было и, струясь по камням, влилась в общий поток. Вздох разочарования прозвучал как-то особенно жалобно…
— Ничего, — выдохнул Линк.
— Ничего, — эхом отозвались Светлый и Тёмный.
«Ничего», — грустно подумал я.
— Ничего, — растерянно прошептал Дагемир.
— Н-да, ничегошеньки, — поставил точку Созидатель.
— Ничего, — стенал Норд чуть позже, стоя на подставке в покоях дворца, где мы ждали повторного решения правителей Фегля. Линк бегал по комнате взад-вперёд, что-то бормоча себе под нос.
— Ничего, — смиренно вымолвил Норд. — Зато теперь я чувствую себя намного лучше. У меня прилив сил и бодрости. Я всё могу! Всё! Говори! Превращу тебя в кого угодно и надолго.
— Преврати себя в человека, — сердито бросил магистр и пояснил, обращаясь ко мне:
— Эффект серебрянки. — И выскочил за дверь.
— Вот этого я не могу, — сник Норд и замолчал.
Тогда, чтобы хоть как-то утешить его, я взял Зеркало и вышел на балкон. Там опёрся на перила и любовался вечерним городом, пока не стемнело. Сразу зажглись огни, и тени ночного Фегля чередовались с волнами серебряного света. А ледяные пики наполнились внутренним блеском и бледно мерцали во тьме. А где-то вдалеке, разделяя черноту долины на две половинки, сверкал поток серебрянки. Отсюда с высоты я мог видеть всё — от побережья до самых предгорий и подножий Ледяных гор.
Там внизу лежал готовящийся ко сну город, в котором кипела своя ночная жизнь. И где-то там внизу были мои друзья: Командор, Верения… Бедная малышка Верения. Она с такой надеждой смотрела нам вслед. Она так ждёт свою маму и думает, что мама вернётся к ней. Как я посмотрю ей в глаза? Что я им скажу? Бедный-бедный печальный Командор, придётся ему и дальше оставаться печальным. А ещё, где-то там — в доме градоправителя засыпает Астра. Или не спит, а, так же как и я, стоит на балконе и смотрит в ночь. Жаль, что небо закрыто тучами и ни луны, ни звёзд не видно. О чём она сейчас думает? Н-да, Гил тоже там… О чём она может думать?! Я вздохнул и направил Зеркало на город.
— Смотри.
— Ничего! — через минуту повеселел Норд. — Магистры что-нибудь сообразят. Не впервой им головы ломать.
— Да уж конечно! Недаром они здесь все прирождённые.
— Кто тебе это сказал?
— Олли.
— Кто такой Олли?
— Тот парнишка из КЧП. Он нас провожал… Ты что, забыл?
— А, тогда безусловно. Олли лучший знаток Фегля и его обитателей, — Норд усмехнулся. — Дилетанты! Каких только слухов, мифов и легенд не ходит о феглярийцах.
— Например?
— Да всяких разных! Всего и не упомнишь. Пожалуй, только не сочиняли ещё, что здесь живут люди о двух головах.
— Так здесь не все прирождённые?
— С какой стати? Много и потенциалов, и просто мастеров. Но созидатели все. У них даже главное и единственное учебное заведение называется — Высшая Школа Созидания. О!
— ВСШ, — повторил я. — Аббревиатура как аббревиатура, ничего особенного.
— А тебе чего надо?
— Да так… просто после КЧП, УМА, а тем паче КИСДа и ВАУ, ВШС — как-то обыденно звучит.
— А, ты об этом, — Норд хмыкнул. — Ты ещё не слышал, как сокращённо выглядит название Клуба Метких Стрелков. Я прикинул и пожал плечами:
— КМС… Ничего особенного.
— Я говорил о полном названии. А в Фегле не признают никаких сокращений. Здесь очень серьёзно относятся к образованию. Созидать учат с пелёнок. Ребёнок поступает в ВШС с пятилетнего возраста и учится лет до двадцати пяти. Ему предстоит пройти множество ступеней и уровней. А потом он переходит с отделения на отделение, пока не обнаружит наибольших склонностей. И в пятнадцать лет начинается специализация… Только, к чему тебе всё это знать?
— А может мне и туда придётся поступать? Согласно выработанной привычке. Нехорошо ломать традиции. Хотя, если с пяти лет, то я уже опоздал.
— Ну почему же? В Фегле есть и Школа Созидания для взрослых. Специально для иногородних. Вдруг кто-то из Страны Двенадцати надумает поступать. Туда принимают в любом возрасте, начиная с семнадцати лет. Так что, дерзай!
— Я подумаю.
Но подумать я не успел. В комнату вошёл Линкнот. Он доставил освещение, прикатив перед собой некое подобие торшера на колёсиках. А сам был мрачнее тучи.
— Заночуем тут, — хмуро ответил он на мой молчаливый вопрос. — Они вызовут нас завтра утром. А пока им нужно Зеркало, для исследования.
— Называй вещи своими именами, — сумрачно откликнулся Норд. — Так и говори — для опытов. Ну, я готов. Неси, пока не передумал…
Завтра неизбежно наступило. Ясное и солнечное завтра, без единого облачка в синем небе. Погожий день нас порадовал, а вот новости, которые он принёс, не очень. Вернее, совсем не обрадовали. Поскольку оказались тяжёлыми, как навалившаяся на грудь штанга и вязкими, как смола. Как и любая неопределённость.
— Решение откладывается на неопределённый срок, — бесстрастно объявил Солин, едва мы переступили порог тронного зала.
— Насколько неопределённый? — осторожно поинтересовался Линкнот.
— Настолько, насколько быстро нам удастся-таки разобраться, — почему-то раздражённо ответил Созидатель. — Возможно, недели на две, а вероятней всего — на полгода.
На полгода?!! Не-еет!! Разумеется, это кричал мой внутренний голос.