Миллион… Да за такую цену это уже не часы, а магический артефакт, со встроенным свойством, как и сказал Матвей, одним фактом своего существования унижать других.
— Мы с тобой не сможем конкурировать по степени богатства. — продолжил наставлять сосед, — Не сможем конкурировать по влиянию, именитости, личной силе и всем другим, столь важным в нашем обществе параметрам. Поэтому придется брать харизмой.
Кого именно брать у меня вопроса не возникло. Конечно же аристократок. Я успел достаточно узнать Матвея, чтобы понять его цели.
Он до жути хотел пробиться по жизни. Ради этого он, во-первых, пахал в институте. Во-вторых, общался с женщинами. Много общался. На самом деле он общался со всеми. У него было много знакомых, друзей, но…
На втором уроке этикета Аристарх Павлович объяснил один важный момент — мезальянс. Этот термин в основном используется применительно к бракам и отношениям. Когда кто-то богатый и влиятельный сходится с кем-то бедным и не влиятельным — то это мезальянс. Но он может быть не только в любовных отношениях, но и в дружбе.
Если я, будучи почти никем, по меркам аристократов, подойду пообщаться к тому, кто находится наверху социальной лестницы, то это будет выглядеть как моя попытка поиметь что-то с такой связи. Даже сам факт общения с кем-то высокого уровня будет играть на повышение моей репутации. А у того человека наоборот, понижение. То есть он ничего от общения со мной не приобретает, а я получаю, даже если просто постою рядом.
Из этого простого правила следовали сотни нюансов и трудностей, с которыми можно столкнуться. Я не мог свободно заговорить, с кем захочу. Со мной же мог заговорить, кто угодно. В случае Матвея тоже самое, мы с ним находимся где-то на одном уровне. Оба не особо богатые. Разве что у него есть семья, но тут какой момент… Непонятно, что лучше или хуже. Бедная, но живая семья или мертвая. Нет, понятно, что с личной точки зрения лучше живые родители. Но если они бедны, то как бы доказали всем, что не могут устроиться в жизни. Иначе говоря, они неудачники и с такими просто опасно иметь дело.
Да, общество аристо та ещё фауна со своими жестокими законами.
Так вот… Чем выше ты по положению, тем больше себе можешь позволить. Мы с Матвеем не можем пригласить любую аристократку на свидание. Не можем позвать к себе. Вообще мало что можем.
Чтобы не выглядеть, как пиявки, остаётся не так много ходов. На самом деле возможна одна линия поведения. Либо ты пытаешься собирать крохи с барского стола, выставляя себя максимально удобным, лезущим из кожи вон, чтобы присосаться к кому-то покрупнее, либо… Я это называл путем гордого и упорного. Вместо того, что навязываться другим, ты херачишь как проклятый, стараясь заработать репутацию делами. Так, например, я имел какие-то бонусы, хорошо разбираясь в точных науках.
У Матвея были другие таланты. Он был дамским любимчиком. И другие парни-аристократы это знали. Несколько раз я наблюдал, как Матвей ходит с кем-то по клубам. Не лично наблюдал, но картину составил из оговорок, да и прямых рассказов. В общем, не все парни-аристократы могли легко снять девушку. Ну или это будет секс за деньги, что не так интересно. Нет «Духа охоты», как говорил Матвей. Поэтому его любили звать с собой, так как это почти гарантированно означало, что ночь закончится как надо. Я и сам это на себе прочувствовал, когда мы вместе пошли.
Особый талант Матвея — это то, что открывало ему путь к другим аристо. Если есть запрос с другой стороны, то ты можешь общаться с кем угодно. В случае девушек — то же самое. Если кто-то из них проявит интерес, то это даст зеленый свет. Ради этого всё поведение соседа и строилось. Он работал на то, чтобы вызывать поток внимания в свою сторону, при этом не навязываясь. Что называл — брать харизмой.
Что я могу сказать об этом вечере…. Мне не понравилось. В клубе было дорого, что напрягало. Я чувствовал себя не как рыба в воде, а как бедный родственник. Матвей сразу отделился и включил всю свою харизму, начав, кажется, очаровывать всех женщин разом. Может у него демоническая кровь в жилах течет? Никак иначе я это объяснить не могу.
Пришли мы к десяти. В одиннадцать случилось маленькое чудо. В клубе имелась сцена. Там играли живые музыканты, какая-то группа, чьё название я не знал. После них вышла студентка, которую я видел на дебатах — Алиса Сирень. Та самая рыжая красавица, которая умела голосом погружать в транс. В этот раз я увидел, как это происходит.
Её голос звучал, как… Голос любимой женщины. Сердце дало сбой, весь остальной мир исчез, всё внимание сузилось до неё одной. Она выглядела, как объятая пламенем, как богиня, спустившаяся с небес.