Изысканиями в библиотеке занимался в свободное время по часу, все равно туда ходил читать материалы по истории Магадана. Статьи я продолжаю потихоньку писать. С учебой идет неплохо. В отличие от большинства студентов я преподавателей слушаю внимательно. Сажусь в аудитории на второй ряд, так я нахожусь достаточно близко от лектора. А еще я почти всегда задаю вопросы.
Обычно ведь лекция кончается стандартным «вопросы есть». Студенты обычно задавать их не горят, а я активно пользуюсь возможностью обратить на себя внимание. Но тут важно показать, что ты действительно внимательно слушал то, что звучало в аудитории. Неуместный вопрос разве что раздражение вызовет, зато если ты просишь осветить непонятный для тебя момент, то для увлеченного человека (а большинство преподавателей свой предмет любят) это показатель того, что ты, как минимум, пытаешься тему понять. Поэтому с лекторами у меня в большинстве неплохие отношения, как минимум, они меня узнают.
Но не могу сказать, чтобы ко мне относились особенно снисходительно. Та же англичанка, хотя и разрешила мне на занятиях отсутствовать, активно привлекает к переводам зарубежных статей из журналов.
Вот история КПСС и философия — это да, тут порой уснуть хочется. Так и вспоминается армейская учебка из прошлой жизни. Нас тогда ставили через день в караул, и так месяца три подряд. Солдаты ходили, как сомнамбулы, порой засыпая на ходу. Да я сам научился спать стоя даже под дождем, более того — поймал себя на том, что засыпаю в одном месте поста, а просыпаюсь в другом, а ведь, чтобы попасть из первого во второй, требовалось пройти по довольно извилистой траектории. И ведь даже не спотыкался.
Так вот, несмотря на тотальный недосып, днем приходилось посещать политзанятия. У меня конспект был весь в росчерках от поехавшей во время сна ручки, да и у других солдат из нашей роты было в тетрадях не лучше.
В институте на занятиях, посвященных коммунистической партии, студенты на последнем ряду тоже частенько дрыхнут. Удержатся трудно, наш препод Сергиенко читает их на редкость занудно. Но я держусь, изо всех сил, но держусь. Даже стараюсь задать уместный вопрос. Что делать — надо. Тут работает плохо, Сергиенко тип не самый приятный, но и просто так народ не валит. Если знаешь хоть что-то, то хотя бы «уд» поставит. Даже не знаю, как он ко мне относится, лекции он читает ровно, не повышая голоса. Задашь вопрос — отвечает подробно, потом, не меняя выражения лица, удаляется из аудитории. Нет у него азарта других преподавателей.
Вот, что начало доставлять проблемы — так это гормоны. Так-то я перец пожилой, но тело молодое, у него потребности определенного плана, а последний раз, когда я с женщиной наедине оставался, было в августе, когда на пароходе по Лене плыл. Под боком кулинарное училище, там такие оторвы, но уж больно рядом, а я всегда считал, что там, где живешь, лучше не искать себе приключений на заднюю точку.
Местные девушки меня уже знают. Так вот пустишься во все тяжкие, а потом залетит какая-нибудь деваха и побежит в деканат или в секретариат комсомола жаловаться, мол, вот энтот виноват, пущай женится. Сейчас тестов на отцовство нет даже в помине. Покажут свидетели, что гулял с девицей и привет, этого достаточно будет. И плевать, что с ней же шуры-муры еще десяток студентов крутили, а ты даже не переспал. Потом мучайся всю жизнь, можно, конечно, в отказ пойти, но тогда придется бросать институт и, скорее всего, уезжать из Магадана. Еще и алименты на тебя повесят. Каждый год так несколько студентов вынуждено женятся по залету. И ладно бы сам был виноват, не так обидно, но за чужие грехи отвечать не хочется.
Ребята предложили в гости в пединститут сходить — еще одно магаданское бабье царство, неофициально прозванное ЦПХ. Расшифровывать не буду — уж больно матерно выходит. Там из десяти студентов девять — это девушки. Договорились в воскресенье, но у меня ситуация с противоположным полом как-то сама разрешилась.
В среду 18-го сижу у себя в комнате, минералогию учу. На третьем этаже ребята вечеринку устроили в полный рост. Днюха у них там, что ли? Шумновато, но мне не очень мешает, уже привык, что в общаге под вечер тихо редко бывает. Вдруг на улице крик отчаянный послышался, а потом и плач. В окно ничего не видно, пришлось сумку с продуктами из форточной корзины убрать, чтобы голову просунуть. Ну, точно, под окнами в грязном сугробе деваха барахтается, ревет во все горло. Произошло то, что рано или поздно должно было случиться — или сорвалась или простыня порвалась. Надеюсь, ноги не переломала?
Что характерно, Чип с Дейлом не спешат на помощь, вместо этого с третьего этажа крики доносятся — скандал в полный рост. Спуститься, что ли, посмотреть в чем дело?