— Не взлетит, — вот никакого интереса спорить с повстречавшимися незнакомцами.
Так-то тема мне прекрасно знакома, довелось поработать на автотранспорте, причем не водителем. Диспетчерской службой руководил, машины чинил, начальником гаража был.
— Это почему же? — с изрядной надменностью вопросил толстяк, всем видом показывая, насколько мое мнение маловажно.
— А о каких конкретно успехах вы говорите? Количество собранных автомобилей? А вы побывайте на автотранспортных предприятиях, на которых «Колхиды» или ЕрАЗы эксплуатируют и поспрашивайте водил, да слесарей, что они об этих машинах думают. Только без начальства вопросы задавайте. Много интересного узнаете, в том числе и выражений, которых в словарях не печатают.
— Да, бросьте, о чем вы говорите? — барственно начал живчик, но я его перебил:
— На грузинские грузовики садят проштрафившихся водителей или новичков, план на них выполнить невозможно, потому как день ездишь, три чинишься. Но они хоть передвигаются, пусть и через раз. А ереванские фургоны порой прямо у проходной перегонщики бросают, потому что завести их невозможно. И прежде чем вывести на линию хоть грузинский, хоть ереванский автомобиль, его нужно сначала полностью разобрать, а потом собрать. Хотя бы потому, что там может любой из болтов оказаться или не закручен, или вообще отсутствовать. Только представьте, какой перерасход труда получается [2].
— Мне кажется, вы все-таки чересчур преувеличиваете, — опять завел шарманку пузан.
— А вы просто поинтересуйтесь статистикой происшествий с ЕрАЗами и КАЗами. А там и аварий и пожаров в разы больше, чем с другими автомобилями. И списывают их уже через три года, да и, то только потому, что раньше нельзя. Впрочем, многие по документам работающие грузовики стоят на приколе, потому как запчасти с них давно сняли, чтобы восстановить другие автомобили.
— Да вы знаете, сколько в новых КАЗах технических новинок использовано? Это перспективные машины! — начал горячиться живчик.
Тягач КАЗ
— А я и не отрицаю. Перспективных новинок там много, есть интересн6ые решения, кабины очень комфортабельные. Только все это ничего не значит, потому как отвратительное качество сборки сводит все эти преимущества на нет. Ну, вот та же кабина, комфортная, да, со спальником. Вот только она может прямо в дороге сама собой подняться. Представьте, вы на скорости 60 км в час едите и, вдруг кабина вверх уходит. Вот и авария. Или рычаг ручника слева от водителя. За него постоянно цепляются, когда наружу выбираются. Вот так на склоне с ручника сняли машину, она и покатилась. А виноват потом водитель, с разработчика взятки гладки.
Гляжу, оба журналиста смотрят на меня с интересом, впрочем, низенький еще и с изрядным таким недоверием.
— Ну, хорошо, — это высокий голос подал, — Предположим, что вы правы, но почему же, по-вашему, не пойдет дело в Кировобаде?
— Да именно потому и не получится. Нет на заводах Закавказья дисциплины. Там же зимой работают, а летом или свой виноградник обихаживают. Это половина работников. А вторая половина наоборот, кое-как копается на сборочном конвейере летом, а зимой едет в Москву и другие крупные города в России хурмой и мандаринами торговать. Вот какое качество может быть в этом случае? Думаете у них другая продукция лучше? Попробуйте узнать про армянскую электронику или станки, например, про грузинские электровозы. Да и остальное…
— Коньяк-то хороший, — даже не понял, кто из двух это сказал.
— Коньяк нормальный, вино частично неплохое, в Грузии напитки безалкогольные делают выше похвал, а вот уже чай грузинский. Думаю я, вы его не пьете? — я так с ехидством спросил, потому как нынешнюю продукцию грузинского чаеводства можно употреблять только, если уж совсем ничего другого нет.
— Да уж, Максим, молодое поколение категорически несогласно с твоим тезисом об успехах промышленности республик Кавказа, — с усмешкой заявил высокий и уже ко мне обратился, — А вы, простите, откуда такими фактами располагаете?
— Так ведь я не с начальством разговариваю, я все больше с работягами, да и самому руками работать приходится, это не говоря про то, что я, как рядовой потребитель вынужден и грузинский чай пить. Не говоря уж про то, что как радиолюбитель с армянскими конденсаторами и азербайджанскими микросхемами дело имею, — пожал я плечами.
— А в какой же области вы трудитесь? — продолжал расспрашивать длинный тип, второй журналист надулся, недовольно поглядывая в его сторону.
— Ну, в какой-то мере можно назвать меня вашим коллегой, — вы же там работаете, я махнул рукой в примерном расположении здания ТАСС.