Спустился под землю в гулкие туннели метро. Мне от Краснопресненской всего одну остановку проехать до Белорусской. Вот нравится мне Москва, красивый город, но устаю я от нее быстро. Очень уж многолюдство здешнее утомляет, а особенно оно в метро чувствуется. Чересчур, как для меня, здесь народа много.
К поселку Сокол на этот раз для разнообразия подходил с западной стороны. Опять по Ленинградскому проспекту добрался до перекрестка с улицей Алабяна, а там уже по ней и до Сурикова. Вот он, поселок художников.
Дошагал до нужного дома. Похоже, нет пока никого. Надеюсь, хозяйка сегодня посетит дачу? Хотелось бы. Решил пока, чтобы не торчать у дома, аки тополь на Плющихе, пройтись по Шишкина. Улыбнулся, вспомнив анекдот, который только предстоит появиться.
Два киллера дожидаются бизнесмена, а его все нет и нет. Один убийца второму и говорит:
— Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось, а то беспокоюсь я что-то.
Дошел до конца улицы, повернул обратно. Еще не окончательно стемнело, но на улице уже густые такие сумерки. Вернулся обратно — ура, в одном из окон свет горит.
Дернул за калитку — отперта. Раз собаки нет, то войду. Решительно постучал в дверь.
— Ну, кого там еще? — раздались приветливые слова.
— А вы кто? — удивленно спросила открывшая дверь женщина средних лет.
— Добрый день, мне ваш адрес дал хороший знакомый. Я хотел приобрести старый письменный стол, вот он мне и порекомендовал обратиться в несколько мест, в том числе и к вам. Сказал, что вы вроде хотели от старой мебели избавиться.
— Да я вроде… а кто это такой?
— Извините, но он просил не упоминать его.
— А-а, наверное… — женщина задумалась, тут же преисполнившись уверенности в своей догадке, эх, люди с удовольствием додумывают чужие высказывания.
— Простите еще раз, так информация ошибочна? Если так, то я пойду, — одновременно я пытался воздействовать на жадность хозяйки, все-таки пока подобная мебель проходит пока по разряду старья, до того, чтобы стать благородным антиквариатом, лет тридцать нужно подождать.
— Даже не знаю, а за сколько вы хотите купить? — женщина немного расслабилась, но дверь продолжает держать цепко, заслоняя проход.
— Сначала нужно мебель осмотреть. Может, она совсем никакая или вид не очень.
— Отличный стол, — возмущенно произнесла хозяйка.
— Ладно, проходите, — она посторонилась, позволяя пройти в прихожую, — Только разувайтесь, у меня здесь чисто.
Пришлось снимать ботинки, тапочки мне не предложили, но ходить оказалось не слишком холодно — везде дорожки постелены.
— Вот стол, — хозяйка привела меня в зал, закуток которого явно использовался, как кабинет.
А ничего так столик, солидный, похожий на ленинское рабочее место в Кремле. На нем стояла старинного вида настольная лампа, тут же было и одно из кресел.
— Обшарпанный он какой-то, — критично произнес я.
— Что вы такое говорите? Настоящий антиквариат! — горячо возразила хозяйка.
— Я бы назвал это старьем, — тут же охаял я будущее приобретение, и с нарочитой небрежностью спросил, — А еще что-нибудь продаете?
— Не знаю, — задумалась хозяйка, — Разве что вот кресло, есть еще второе. Потом могу обеденный стол предложить и стулья, десять штук, в очень хорошем состоянии. Пару книжных шкафов еще есть.
— Знаете, мне ведь не себе, это для тестя. Я бы взял по частям. Сначала письменный стол и оба кресла. Если же тесть одобрит, то заберем и остальное. Как вам? — я изо всех сил давил на собеседницу, чувствуя, как под черепную коробку вонзается стальная спица боли.
— Сколько дадите? — с интонациями профессиональной торговки мебелями спросила женщина.
— Ну… «готов не поскупиться и заплатить сколько угодно. Хоть двадцать рублей» [3], — произнес я, наблюдая, как лицо хозяйки наливается праведным возмущением.
«Как бы она меня не прибила чем-нибудь», пришла мысль. А и правда, зашибет еще.
[1] речь о двухсерийной новогодней комедии «Чародеи», снятой режиссером Константином Бромбергом по сценарию братьев Стругацких в 1982 году на Одесской киностудии
[2] о реальном качестве грузинского и армянского автопрома можно прочитать здесь https://author.today/reader/430453/4137341, а о другой продукции в двух следующих главах 8 и 9 книги «Черные дыры советской экономики» https://author.today/work/430453
[3] ГГ не может не удержаться, чтобы не процитировать речь отца Федора, решившего сторговать гарнитур генеральши Поповой из 12 превосходных гамбсовских стульев у инженера Брунса, тот самый, «в котором, надо признаться, ни черта нет» (роман «Двенадцать стульев» И. Ильфа и Е. Петрова)