На экране сцена идет всего-то несколько секунд, а убили на нее больше часа. За это время помощница Захарова еще одного артиста отыскала — парнишку лет 14. Его тоже по крестьянской моде приодели. Теперь после моего выступления еще и он должен высказаться:
— А солис орту усквэ ад окказум, что значит, чем больше, тем лучше [3].
Герой Фарады обескуражено осматривает нашу теплую компанию и произносит:
— Жакоб, мы останемся тут навсегда, он школу философскую тут открыл.
Классные, наверное, кадры получились. Жаль, что в кино не войдут, а то бы перед Алисой бы похвастался. Кстати о Селезневой. Съемки кончились, люди начали собираться и тут я заголосил на всю площадку:
— Товарищи артисты и кинематографисты, обращаюсь к вам, как представитель самого дальнего края нашей страны — солнечной Колымы. Не по своему желанию, а волей пославших мя колымчан. Мы, жители таежной жемчужины России, очень любим отечественное кино и рады видеть наших звезд у нас, постоянно приглашая всех к нам. Но, получаем стандартный ответ, что «лучше вы к нам». Вот и приходится приезжать самим. Не откажите в любезности, позвольте запечатлеть себя для истории в вашем окружении? Слезно умоляю! Челом бью. Токмо на вас и уповаю! Всего две минуты займет, чес слово.
Народ развеселился, даже сам Захаров слезы утирает. В общем, уговорил. Режиссера поставил в середину, сам рядом, в центр артистов, вокруг остальных присутствующих сегодня. Вася пару раз щелкнул нас, потом аппарат передал кому-то из рабочих и сам с нами снялся.
А я, пользуясь моментом, взял автографы у Захарова, Фарады, Абдулова, Скоробогатова и Александры Захаровой. Жаль, сегодня Пельтцер и Броневого не было, очень я люблю этих артистов. Ну, да ладно, не все коту масленица.
Автографы просил поставить на фотографии артистов. А еще вчера на барахолку рядом с Белорусским вокзалом забежал. На московских блошиных рынках чего только не купишь. Вот и нашел открытки с популярными артистами и режиссерами у одного мужичка. Он еще всяким театральным реквизитом торговал. Скажу больше — я у него старую треуголку и латунную подзорную трубу купил. То ли новодел, то ли правда старинные, не поймешь, но три червонца отдал, не смог устоять. Все-таки, все мужчины — до седых волос пацаны пацанами.
Забрал свой фотоаппарат, там пленка почти добита, всего пару кадров осталось. Вот на Мосфильме и добью и сразу следующую кассету вставлю. Я в Москве уже с десяток пленок «расстрелял». Просто хожу и фотографирую все, что интересным покажется. Потом ведь окажется, что видов советский столицы почти и не осталось и все эти кадры окажутся ценными и интересными для тех, кто захочет увидеть, какой была Москва в середине 80-х.
Сняли мне грим, переоделся в свое. Вася крикнул, чтобы я в коридоре его подождал минут десять или чуть дольше. Я подумал, что действительно, не стоит мешаться у людей под ногами, да пошел на выход. По случаю предпраздничного дня народу практически нет, пусто совершенно. Тут смотрю, по проходу Алиса Фрейндлих идет, задумчивая такая. Ну, как такой момент упустить?
— Здравствуйте Алиса Бруновна, — говорю.
Наверное, та меня не заметила, женщина даже вздрогнула, когда я на ее пути возник.
— Добрый день, что вы хотите? — Фрейндлих дивлено посмотрела на меня.
— Алиса Бруновна, я понимаю, что буду банален, вы такие слова слышите, наверное, каждый день, но я обожаю ваши роли. Особенно мне нравится, как вы в «Служебном романе» сыграли. Это просто неподражаемо. Если бы знал, что случайно встречусь с вами на «Мосфильме», то расшибся бы и купил цветы, но, увы.
— Это прекрасно, но все же, что вам нужно? — любой женщине приятны слова похвалы, губы актрисы коснулась легкая улыбка.
— Мою невесту тоже зовут Алиса, так уж случилось, — я добавил в голос толику смущения, — Сам я с Колымы, приехал на несколько дней, совершенно случай получилось так, что угодил на съемки небольшого эпизода в новом фильме Марка Захарова. Еще раз вынужден извиниться, но не подпишете ли вы автограф для моей Алисы? Так сказать, от Алисы для Алисы.
— Как хоть фамилия вашей девушки? — уже откровенно рассмеялась Фрейндлих, — И у меня нет ручки.
— Ее зовут Алиса Селезнева, а ручка у меня есть, как и ваша фотография.
Повинюсь, но так просто я великую актрису не отпустил, упросил еще на пару автографов, а потом сказал:
— Цветов, как я уже говорил, у меня нет, но отпустить вас просто так я не могу. Пожалуйста, примите от меня на память вот эту ручку. Она с золотым пером, вы будете ей автографы поклонникам подписывать.
— Но ведь это дорого?
— Ну, что вы, зато я смогу хвастаться, что вы пользуетесь моим подарком. Проверьте, это дороже стоит.