– И что? – Он хмурится. – Я твой отец. Чего я там не видел?! И кстати, а что за трусы на тебе? А ну, показывай. Если увижу, что какие-то развратные, то заставлю снять при мне же и выбросить. Поняла меня?
Глава 19 - Странное поведение
– Пап, ты вообще уже? – Я взвизгиваю и отшатываюсь в сторону. – Мне вообще-то уже двадцать лет. И это все не нормально!
– Ты просто себя накручиваешь, – злится отец. – Наверняка натянула стринги, чтоб как шлюха выглядеть и теперь еще что-то возмущаться пытаешься. Прекрати немедленно.
Я так и застываю на месте, прижав к груди фен так крепко, будто если выпущу его, то немедленно свалюсь в пропасть с большой высоты.
И в этот момент, я слышу голос мамы:
– Дианушка, ты папу нашего не видела?
– Он здесь! – Выкрикиваю я как можно громче.
Через пару секунд, мама заходит в ванную и застает эту “прекрасную” картину.
Папа и я, с прижатым к себе полотенцем и феном.
– Руслан? – Всегда тихий вкрадчивый голос мамы внезапно сваливается в низкий и угрожающий. – Ты что здесь делаешь?
– Да я просто хотел предупредить, Диану, что скоро ее брат заедет, чтоб готовилась поскорее, – отец тоже как-то непривычно суетливо оправдывается. – Вот, случайно зашел. Недопонимание вышло.
– Так выходи. Нечего тебе в ванной у взрослой дочери делать. Да и вообще, пора уже им разрешить поставить замки на двери, чтоб такого больше не повторялось, – продолжает мама и отец внезапно кивает. – Да-да, я подумаю над этим. В общем, Диана, собирайся быстрее. Руслан скоро будет.
И развернувшись, отец выходит из ванной.
И только, когда мы с мамой слышим хлопок двери в комнату, она у меня спрашивает:
– Что он здесь делал, Диана?
Я не могу распознать правильные нотки в голосе мамы.
То ли это взволнованность, то ли упрек.
Но в любом случае, я просто не могу полностью рассказать все, что здесь происходило, поэтому лишь нервно убираю прядь волос за ухо и напряженно улыбаюсь:
– Как и сказал папа – попадание в дурацкую ситуацию.
Мама несколько мгновений смотрит мне испытывающе в глаза, а после медленно качает головой, будто пытаясь отогнать от себя какие–то тяжелые мысли.
– Ты уже взрослая, Диана, так что сама должна осознавать, что правильно, а что нет. – Она делает паузу, а после добавляет. – Твой отец не всегда может принять правильное решение, а значит, ты не обязана поступать как он хочет. Поняла, что я имею в виду?
На самом деле только примерно, но смутность этого разговора пугает и нервирует меня всё больше, поэтому я киваю уже просто, чтоб всё это прекратить.
Да и не верю я, что мама способна сама что-то сделать вразрез с требованиями отца.
Поэтому, просто тихо произношу:
– Да. Спасибо, мам. Я всё поняла.
Мама несколько секунд на меня смотрит, после чего неожиданно говорит:
– Ты же знаешь, что я люблю тебя, Дианушка, да? Не только Русика и Каришу.
Ого! Я таких слов от мамы кажется целую вечность не слышала.
– Да, – я снова неуверенно улыбаюсь. – Спасибо, мамочка. Я тоже тебя люблю.
Мама переступает с ноги на ногу, будто собираясь сказать мне что-то еще, но в конце концов просто кивает сама себе и выходит.
А у меня наконец получается сделать нормальных вдох и отложить фен в сторону.
Не знаю. Вроде ничего не произошло, действительно, какая-то нелепость, а чувствую себя настолько грязной, что хочется снова вымыться под душем.
Глава 20 - Сборы
Откровенно говоря, я довольно сильно хочу есть. Я ведь даже не завтракала сегодня, потому что собирала заказ для Терминуса. Но спускаться вниз, на кухню мне как–то не хочется.
Потому что существует большая вероятность того, что там я встречу папу, а испытывать новую порцию неловкости я пока не готова.
Поэтому, закончив укладывать волосы (уже в халате!).
Я решаю заняться заданными практическими, которых к счастью пока не много, но лучше не затягивать с ними.Тем более, что на четвертом курсе меня ждет написание первого в моей жизни диплома и на это однозначно уйдет уйма времени.
Больше всего усилий я трачу конечно же практическую Василия Дмитриевича. Его задания всегда самые тяжелые.
Но все же справляюсь и едва только успеваю сохранить свои программные расчеты, как а комнату стучат.
– Диан, ты готова уже? – Слышу голос брата.
– Ой, Русь, прости, – я вскакиваю. – Мне еще одеться и накраситься.