Прочитав все статьи, я вдруг задумалась: а почему отец вообще задался этим вопросом? Неужели мой потенциал действительно увеличен искусственно, и огромную роль в этом сыграли родители? Может быть, дело не в какой-то психологической травме или еще в чем, а отец придумал, как сделать свою неудалую доченьку магически одаренной?
Находясь в глубокой задумчивости, я спрыгнула с подоконника и, как назло, рассыпала ворох газет. Одна из них раскрылась в середине, на странице с модными тенденциями, и я увидела моментографию Лиззи. Так и замерла, наклонившись и рассматривая бывшую подругу. Моментограф запечатлел ее в момент, когда девушка спускалась со ступеней театра, облаченная в розовую пушистую шубку. Рядом, поддерживая красотку под руку, находился незнакомый мне красавчик. Но судя по тому, как к нему льнула Лиззи – ей-то красавчик был известен. Подпись под моментографией меня прямо вздрогнуть заставила: «Новая звезда разорвала контракт с «паннексом». Но как? Почему? Я мигом сграбастала газету с пола, разогнулась и принялась читать.
«Тяжело забыть, что совсем недавно у Паннекса прошел один из главных конкурсов последнего сезона, и победительницей его оказалась Лизавета Контас. Насчет ее победы было много споров и сплетен, ведь Лизавета (она предпочитает емкое и сексуальное – Лиззи) – дочь одного из ведущих министров. Фамилию мы его, конечно же, раскрывать не будем, хе-хе. Некоторые злопыхатели утверждали, что победа досталась Лиззи только из-за громкого имени ее папочки, но ведь никто не будет спорить с тем, что наша победительница красива? Как бы там ни было, «Паннекс» был доволен Лиззи и даже заключил с ней контракт сроком на один год, отбросив при этом других моделей. Хотелось бы сказать – гораздо более достойных, но я за Лизавету болел всем сердцем и ширинкой на своих брюках. Обычно на этом интересные новости про взлетевших моделей и заканчиваются, если они не начинают бузить в ресторанах и не рвут соперницам волосы и дизайнерскую одежду, но Лиззи смогла удивить и общественность, и даже нас, репортеров. Сегодня она разорвала контракт с «Паннексом»! Примечательно, что с другими журналами или модельными домами заключать контракт она не стала, отговорившись тем, что решила заниматься более достойным делом. Чем же? – спросили мы у беловолосой красотки, но она только усмехнулась и убрела в закат под руку с наследником торгового дома “Брокс и сыновья”. Будем следить за Лиззи и держать вас в курсе событий».
Я дочитала статью до конца и даже повертела газету в разные стороны в поисках продолжения. Посмотрела на дату и поморщилась – от вчерашнего числа, значит, самые последние новости. Интересно, конечно, чем же решила заняться Лиззи, для которой и работа моделью была высоким интеллектуальным подвигом.
Я так задумалась, что даже не расслышала, как ко мне кто-то подошел, и опомнилась, только когда услышала простой вопрос, произнесенный крайне ядовитым тоном.
– Стоишь?
Даже оборачиваться не стоило, чтобы понять, кто же притаился за моей спиной.
– Амалия, ты в курсе, что тебе для того, чтобы источать яд, даже не нужно использовать зубы. Только твой гнилой язык.
– Жаль, что моего яда не хватает, чтобы ты наконец сдохла, – в долгу блондинка не осталась.
– В общем, отвечая на твой вопрос, – стою.
Я принялась собирать рассыпанные по полу газеты, но, как только добралась до последней, обнаружила, что на цветной бумаге Амалия уже устроила свою ногу, обутую, кстати, в замечательные туфельки. Мне бы тоже такие хотелось иметь, но я слишком хорошо понимала, из чьей коллекции девица носит обувь, и с некоторых пор не могла себе такое позволить.
– Ногу убери, – мирно сказала я.
– И не подумаю!
Я дернула, бумага затрещала, и в руке моей осталась лишь половина газеты – остальное почило под прекрасными туфельками.
– Ой, как жаль! – по довольному лицу Амалии было понятно, что ей-то как раз не жаль, ни капельки.
– Верну в лечебницу, скажу, что все претензии к тебе, – ничуть не расстроилась я и оставила Амалии заслуженный трофей.
Но уйти далеко не успела – блондинка мигом обогнала меня и загородила своим тщедушным телом дорогу. Да еще и руки в боки уперла, наверное, так пытаясь казаться больше. Я спокойно смотрела на обезображенное ненавистью лицо Амалии, на то, как дрожит под ее глазом синяя жилка, и меня вдруг словно пронзило мыслью. Вот же он – человек, который меня ненавидит настолько сильно, что готов убить. Да и денег у Амалии должно быть немало, раз она дизайнерские туфли носит. Я не знаю, сколько таких туфель продать нужно, чтобы заказать кого-то, но не думаю, что моей сопернице голодать бы пришлось.