– Не понимаю, о чем вы говорите.
Радагат вздрогнул и обернулся – глаза не посветлели, и темные зрачки на фоне слишком уж бледного лица делали проректора похожим на мертвеца.
– Не понимаешь? – вроде бы устало спросил он, но в голосе чувствовались предгрозовые нотки. – То ты покидаешь Академию ночью, зная, что тебя пытаются убить, то прешься на поле, хотя я запретил тебе это делать! И заметь, запретил не из прихоти, а из-за того, что это может быть опасно!
– Тогда запрещали бы всем студентам тоже, – не выдержала я. – Что это за избирательные нормы такие? Всем можно, а мне нельзя!
– Давайте вы потом поворкуете, – вмешался Виктор. Радагат бросил на него недовольный взгляд и опять отвернулся к окну. – Я все-таки спешу, у меня полная лечебница пострадавших после соревнований.
– У тебя сотрудников полная лечебница, – бессильно огрызнулся проректор.
– Лилиана, мне нужно тебя осмотреть.
Я сердито передернула плечами.
– Для этого совсем не обязательно было насильно вести меня сюда.
Виктор примирительно улыбнулся и развел руки в стороны, демонстрируя, что это была совсем не его идея.
Осматривал меня декан на кровати проректора. Мне удобнее было бы сидеть в кресле или хотя бы на стуле, но Заррис настоял, а когда я легла и почувствовала, как восхитительно расслабились натруженные мышцы, едва не застонала от облегчения и на манипуляции Виктора смотрела уже гораздо благосклоннее. Пока меня окутывало сияние, я лежала, нетерпеливо подергивая пяткой, и заодно размышляла на тему того, убьет ли меня проректор после того, как уйдет Заррис, или все обойдется. По всему выходило, что убьет, потому что сумрачные взгляды, которые бросал на меня исподлобья Радагат, не радовали. Потому, чтобы не расстраиваться, я в конце концов закрыла глаза и самым глупым образом задремала.
Проснулась я от разговора Радагата и Виктора. Мужчины говорили тихо да еще и отошли к окну, но в тишине спальни голоса разносились отлично. Потому я глаза не открывала, не желая демонстрировать, что проснулась, но с интересом прислушивалась.
– Даг, она не может не знать. Ты же сам понимаешь, что провернуть такое незаметно – невозможно.
– Понимаю.
– Мы должны вызвать дознавателя.
– Нет!
– Это преступление, Даг!
Мужчины помолчали и, что-то мне подсказывало, посмотрели в мою сторону. Я старалась дышать ровно, но ресницы все равно предательски дрожали.
– Мы тоже делаем много чего незаконного, Вик, – устало сказал Радагат. – Лилиана, я знаю, что ты уже проснулась.
Я секунду полежала, раздумывая, признаваться или нет, но глаза все-таки открыла. Виктор недовольно взглянул на проректора и подошел ко мне.
– Лилиана, я должен узнать наверняка. Магию ты обрела совсем недавно?
Я села на кровати, сжимая кулаки и пытаясь сдержать злые слова, которые рвались в адрес Радагата. Обещал же, зараза такая, никому не говорить. Словно бы в ответ на мои мысли раздался спокойный голос проректора:
– Я ничего ему не говорил.
– Так ты знал? – поразился Виктор. Вроде бы искренне…
Я подняла глаза на декана целителей.
– А вам откуда это известно?
– Вообще-то, предположил. Были некоторые подозрения из-за магических потоков твоего энергетического поля – они совсем не проторены и будто бы намечены, но так как встречаться с такими, как ты, приходится редко, то и наверняка я знать не мог.
– Такими, как я? – я встрепенулась. – Значит, мой случай не единственный? И много людей, которые магию обрели уже взрослыми? О, я хочу с ними встретиться! Почему это происходит?
– Э-э-э-э-э… – Виктор и Радагат переглянулись.
– Я же говорил, – проректор улыбнулся, а я чуть не задохнулась от нахлынувших чувств. Тут же отвернулась, ругая себе за это.
– Лилиана, – Заррис присел напротив меня, – если честно, помимо тебя, я знаком только с одним человеком, который обрел магию, будучи уже совершеннолетним. И дело в том, что сила у него появилась не естественным способом.
Я нахмурилась, пытаясь собрать мысли в кучу. Целитель на мои мысленные потуги внимания не обратил и рассказ свой продолжил:
– Может быть, ты слышала про академика Кряхса? Не про твоего друга Таматина, который, пока лежал в лечебнице, всем головы забил своей гениальностью, а про его отца. Он разработал исключительную методику приобретения магии. Методика была тем исключительная, что исключала выживание людей, на которых ее применили.
Я испуганно ахнула. Помнила, что проблемы у подопытных были, но о смерти вроде бы никто не говорил.
– Люди, участвовавшие в эксперименте, зачастую умирали почти сразу – организм не мог перестроиться и отказывался работать. А те, кто выживали, проблемы ощущали не сразу – сначала появлялась слабость, блуждающие боли, затем болезни, которые целители не связывали с участием больных в опытах. Когда спохватились, было уже поздно. Все дело в том, что чужеродная для организма магия слишком уж большое воздействие на этот самый организм оказывает. Методика является запрещенной уже более десяти лет, и единственный человек, который может рассказать, в чем же она на самом деле состояла, – глубокий инвалид.