Непонятно, чем бы все закончилось, потому что Таматин помогать мне не спешил и стонать не прекращал, но на нас вдруг обрушился поток ледяной воды. Я завизжала, а Хантер отскочил от меня на метр и, злобно вращая глазами, обернулся к Лиссе. Я оценила его реакцию – мне, например, и в голову не пришло, что водопад устроила моя соседка.
– Ты что творишь? – закричал боевик. – Сдурела, что ли?
Лисса стояла позади нас, сложив на груди руки. Бледность с лица ее еще не сошла, но глаза горели праведным огнем.
– А ты что устроил? – от волнения голос моей соседки был очень звонким. Я не стала терять даром времени и хлопнула дверью шкафа, напоминая Таматину, что надо бы вести себя потише. Нелегальный сосед вроде бы проникся и наконец притих. – Ты вообще-то занятой парень, пришел к двум порядочным девушкам, домогаешься, так еще и лезешь в шкаф за нашим нижним бельем!
– Там стонал кто-то! – обалдел Хантер. – Хочешь сказать, что это у вас нижнее белье так верещит?
– Мини-бук там Ляля спрятала! – наступала Лисса. – Слышал о таком? Моментографии мы смотрели, а мини-буки запрещены в академии. Поэтому так долго и не открывали.
– Покажи, – потребовал Хантер.
А я ядовито улыбнулась:
– Я сейчас твою девушку позову и скажу, что мы выгнать тебя из нашей комнаты не можем. И будешь сам ей объяснять, что ты в нашем шкафу проверить решил.
– Ну знаешь ли, Ляля! – разозлился Хантер и вылетел из комнаты, на прощание громко хлопнув дверью. Мы бросились к шкафу выручать Таматина. Дверцу открыла Лисса и застонала еще громче парня. Он сидел на дне шкафа, держась руками за лицо и качаясь из стороны в сторону. Все вещи, которые до этого аккуратно висели на вешалках, валялись под задницей Таматина, так как наш гений даже скрываться предпочитал с комфортом. Но самое страшное было не это: склянки и колбочки Таматина валялись на дне, и все их содержимое вылилось на нашу одежду.
– Ляля, – внезапно ослабевшим голосом сказала Лисса. – Держи меня, иначе я сейчас убью кого-то, и меня отчислят.
Таматина мы все-таки не убили. Как выяснилось, наша мечта все-таки осуществилась, и, когда гений сидел в шкафу, одна из склянок забурлила и выплеснула свое содержимое прямо на создателя. В результате гладкие щеки Таматина покрылись ужасными прыщами. По-видимому, они ужасно болели, потому что парень непрестанно стонал и пытался их расчесать. Нашего терпения хватило ровно на час, а потом мы выгнали гения в лечебницу. Разумеется, не обошлось без лекции, в которой Таматин поведал, что, если бы мы не были такими вертихвостками, ему бы не пришлось прятаться в шкафу, а значит, не пришлось бы посреди ночи идти в лазарет. Ему вообще-то спать надо, он непризнанный гений и так далее строго по шаблону. Так как потенциал силы Таматина был выше, чем у Лиссы, а мой потенциал не мог реализоваться из-за того, что владеть им я не умела, соседа мы выгоняли пинками. И пригрозили, что, если будет много разговаривать, не пустим его обратно. Только тогда Таматин успокоился и ушел. У нас же с Лиссой возникла новая проблема.
Неизвестно, что смешивал в своих склянках Таматин, но оно прожгло дырки на одежде, а там, где не прожгло, оставило пятна ядовито-зеленого цвета и отстирываться категорически не собиралось. И если для меня это особой проблемы не представляло, так как мантия в момент этого злоключения была на мне, а спортивный костюм в стирке, то Лисса уже переоделась, и ее мантия, чистенькая и отглаженная, как раз попала под удар и стала… хм, не такой уж и чистенькой и совсем не отглаженной.
– Меня отчислят, – рыдала Лисса, уткнувшись в мое плечо. – Как я завтра на занятия в этом пойду?
– Да ну, не отчислят, – авторитетно заявила я. – Ну привяжут мантию недели на две – я же живая.
– Не хочу, – еще громче заплакала девушка. – У нас постоянные занятия с водой, я же как мокрая курица вечно ходить буду. Я заболе-е-ею.
– Есть стимул научиться быстрее сушить одежду, – плюс был более явным, конечно, для меня.
Но рыдания надоело слушать уже к двум часам ночи, притом что из-за них Лисса не смогла нагреть воды и купаться мне пришлось в ледяной.
– Ладно, вставай, – я отбросила одеяло и встала перед соседкой, уперев руки в бока.
Лисса подняла распухший нос от подушки и с сомнением на меня взглянула: