– Так зачем вы на склад отправились? – опять разозлился Радагат. – Чтобы мантию завернуть?
Лисса страдальчески уставилась на меня – к дополнительным вопросам-то она не подготовилась. Подругу нужно было выручать, и в поисках идей мой взгляд заметался по стенам и стеллажам с книгами.
– Нашла! – вдруг закричала я и, поймав удивленный взгляд проректора, пояснила: – Я нашла на складе, ну когда убиралась на отработке, очень редкую книгу и сказала об этом Лиссе. Она мне не поверила, мы спорили с ней полночи, потом решили посмотреть.
– До утра нельзя было подождать?
– Так мсье Окань бы не разрешил, – почти искренне удивилась я. На самом деле завхозу было глубоко плевать – он о большей части вверенного ему имущества даже не подозревал. – Да и не могла я стерпеть, что она мне не верит.
– Хорошо. А раздеваться зачем?
Я закатила глаза и ответила именно так, как недавно отвечала завхозу:
– После отбоя имеем право мантию не носить.
Радагат улыбнулся именно так, как он делал, когда хотел, чтобы люди считали его добрым и заботливым, и пристально посмотрел на Лиссу:
– Талисса, вы нарушили полсотни правил академии, так скажите мне, как называлась книга, которую вы хотели посмотреть в кабинете мсье Оканя?
С Лиссой что-то произошло. Она вдруг замерла, вытянула руки по швам и, глядя только в прозрачные глаза проректора, прошептала:
– «Смешанные техники защиты и нападения», автор – Зинарет.
А я вдруг сразу поняла, что происходит. Проректор владеет способностями к гипнозу! Вот почему я ему все рассказала о том, что раньше магией не обладала. И никакого сочувствия в его поведении точно не было. Подлец – вот он кто! И спасла нас сейчас именно неправильная формулировка – книга-то действительно была, и Лисса ее действительно хотела посмотреть.
– А почему Лилиана в нижнем белье?
– Мантия постирана, а больше надеть нечего…
– Все выяснили, мсье Виррас? – с насмешкой вмешалась я в разговор Лиссы и проректора. Не хватало только, чтобы Радагат выяснил, почему мне нечего надеть. Проректор отвел взгляд, и Лисса тут же смогла пошевелиться. Она так и не поняла, что произошло, уверенная, что все сказала по собственной воле, ни испуга, ни сомнения во взгляде. Я же со злостью уставилась на Радагата.
– Студентка Камилос, возвращайтесь в спальню, завтра вернется Капел Куппель и решит, какое будет для вас наказание. Вас же, Тиррос, я попрошу остаться.
Лисса сочувственно посмотрела на меня и вышла, аккуратно прикрыв за собой дверь. В кабинете повисла гнетущая тишина, во время которой я переминалась с ноги на ногу, а Радагат задумчиво рассматривал карандаш.
– Тиррос, – начал наконец проректор. – Что происходит? Мне казалось, вы взялись за ум, начали учиться и бросили свою идею быть отчисленной.
– Учиться начала, а идею не бросила, – не согласилась я.
– Вы зачем забрались на склад?
– Вы же все слышали, – я широко улыбнулась. – Лисса даже под гипнозом показания подтвердила. Какие тут могут быть сомнения?
Радагат внезапно положил карандаш, поднялся и, чеканя шаг, обошел стол для того, чтобы остановиться прямо передо мной на расстоянии вытянутой руки. Я занервничала и еле удержалась от того, чтобы не отступить на шаг назад.
– У меня складывается впечатление, что предположение Оканя насчет соблазнения не такое уж и неверное. Только я уверен, что цель у вас немного иная. Вам наплевать на количество отработок – вы хотели, чтобы вас за домогательства отчислили. Иначе не сделали бы все так… нарочито.
Сначала я даже не поняла, что это он такое говорит. В голове начало шуметь, а я не сводила злого взгляда с безмятежного лица проректора и дико хотела его ударить.
– А Лиссу я зачем взяла, по-вашему? – прошипела я.
– Чтобы помогла вам, если что-то зайдет дальше, чем вы планировали. Окань, конечно, производит весьма странное впечатление, но все ж таки он мужчина и мог не удержаться.
Лицо разобью, вдруг четко поняла я. Разобью это красивое, вечно невозмутимое лицо в кровь. И ногами пинать буду. Такого оскорбления я простить не смогу. А проректор, не понимая моего состояния, продолжал:
– Задумка хорошая, признаю. Мы с таким не сталкивались, но уверен, что, если бы Окань поднял скандал, нам бы пришлось созвать Совет. Но скандал ни к чему не приводит. Для отчисления, Лилиана, надо было в таком виде приходить к кому-то другому.
Это он на себя, что ли, намекает?! Ты посмотри, каков подлец!