Я невольно взглянула на Таматина. Гений прикрылся одеялом почти до подбородка и настороженно внимал проректору. Прыщи с его лица почти сошли, но следы пока были заметны.
– Должен признать, что такие инциденты в академии случаются. Первокурсники хотят научиться всему и сразу, что приводит к нежелательным последствиям. Удивительно другое, и хотите знать, что именно, Тиррос?
– Нет, – хмуро ответила я.
– А придется, – не растерялся Радагат. – Удивительно то, что когда завхоз решил попытаться устранить следы инцидента и озаботился поисками места, где все и произошло, то не смог. Понимаете? Зелье оставило ужасные следы на одежде и лице Таматина, но совершенно ничего ни в аудиториях, ни, что самое интересное, в спальне студента. Есть ли у вас предположения, как такое могло случиться, Тиррос?
Предположения? Предположений нет. Одни только факты: наш шкаф сверху донизу теперь измазан гадостью, которую сварил Таматин, потому и аудитории чистехоньки вместе с официальной комнатой гения. Но говорить об этом проректору я, понятное дело, не собиралась.
– Ни одного, – твердо сказала я и уставилась в глаза Радагата, которые начали темнеть.
– Тиррос, вы в курсе, почему попал в лечебницу ваш друг?
Я перевела задумчивый взгляд на Таматина:
– Судя по прыщам на его лице и отсутствию одежды, подозреваю, что именно Таматин сделал это зелье, о котором вы мне сейчас рассказали.
– И это никак не связано с вашими ночными хождениями по академии?
Таматин удивленно крякнул и посмотрел на меня округлившимися глазами. Еще бы, отправились на дело-то мы уже после его отбытия в лечебницу.
– А как это может быть связано? – почти искренне удивилась я. – Вы думаете, мы на складе это зелье разливали? Так сами говорите, что следы остались бы.
Да и время не сходится, хотела было добавить я, но промолчала. По легенде, о зелье я должна была узнать только что.
– Честно признаюсь, такая мысль была, – сказал проректор. – За эту версию говорит и внешний вид, в котором вас нашли, но доказательств, увы, нет.
– Ну, вот видите, – я пожала плечами. – На нет и суда нет. Пустите Лиссу?
Моя подруга за дверью уже притихла. То ли пошла за помощью, то ли догадалась подслушать, что же происходит в палате. Мне же с Лиссой хоть на секунду стало бы легче. Как минимум своими ненормальными глазами проректор сверлил бы не меня одну.
– Вы правы, – проректор едва заметно прищурился, и я поняла, что допрос не окончен. – Но еще один момент, Тиррос. Вы не подскажете, почему от студента Кряхса так сильно фонит вами?
Я нахмурилась, не понимая, о чем идет речь. Проректор понял мое недоумение и лениво пояснил:
– Когда люди довольно близко общаются, на них остается отпечаток – запах, частицы силы…
– Волосы, – подал вдруг голос задумчивый Таматин, а мне ужасно захотелось его треснуть. Гений не давал нам проходу с этими волосами – уверял, что мы линяем, как белки, и наши следы находятся везде. Вот даже здесь умудрился их вставить.
– Волосы? – удивился проректор. – Ну, может быть. При определенных способностях этот фон можно уловить. Так вот, Тиррос, то, что от вас фонит Талиссой Камилос – более чем нормально, ведь вы вместе живете. Но почему я чувствую, что на Таматине есть ваши следы, а на вас – Таматина, мне непонятно.
Вот же ж… Тут гораздо более удивительно, что на мне следы Лиссы есть – мы с ней реже видимся, чем с Таматином. Все ж таки на всех занятих воздушного отделения (кроме тех, что разные у знатоков и боевиков) я сажусь исключительно рядом с нашим гением. К тому же Таматин бессовестно спит на моей кровати, в то время как мы с Лиссой ютимся на ее. Нет уж, пора выгонять нашего непризнанного гения, пусть мирится со своим соседом, иначе нас поймают. Мне-то что, я это место уже ненавижу, но не хотелось бы усложнять жизнь своим друзьям.
– Скажите, а вам настраиваться приходится, чтобы почувствовать фон? – уточнила я. Радагат заметно растерялся от моего вопроса. – Или вы постоянно эти запахи чувствуете: фоны… волосы? – Я специально хихикнула.
– Настраиваться, безусловно, – подтвердил мои сомнения проректор. Вид у него был хмурый и задумчивый, по-видимому, размышлял, в чем же подвох.
– Это вы сейчас почувствовали фон? Он долго не рассеивается?
– Сейчас. Насчет сроков – все индивидуально, в зависимости от плотности общения.