– Какая луна – холодно уже! Ляля, не вздумай соглашаться: ты простудишься и пропустишь все занятия.
– Ты все слышал, – я с трудом сдержала смех. – Луна отпадает.
Хантер криво усмехнулся и красноречиво посмотрел на Таматина. Вот только непризнанного гения нельзя было так легко смутить.
– Предлагаю вам заняться со мной опытами: это лучше бесполезных прогулок под луной. Я тестирую новый элексир, и если все получится, то я получу премию, всеобщее признание и…
– Что за элексир? – оборвала его Лисса. – По выведению новых видов прыщей?
– Ошибаешься! – Таматин поднял вверх палец. – Я придумал элексир, который позволяет людям хотя бы ненамного приблизиться к моему гению. То есть повысить уровень работы мозга.
Мы с Лиссой переглянулись.
– И как ты понимаешь, что он работает?
– Хм, я провожу опыты на мышах.
Таматин заметил, что Лисса наливается багровым румянцем и закричал, пока не стало слишком поздно:
– Ни одна мышь не пострадала!
Я покосилась на Хантера. На свидание мне пока не очень хотелось, а вот Таматин весь не соответствующий ему мозг съест, пока не продемонстрирует свое гениальное изобретение. Поэтому я подтвердила, что согласна поучаствовать в демонстрации. Вслед за мной откликнулся Хантер, а уже Эдиту и Олефу ничего другого не оставалось. Отказалась только Лисса, она же и задала провокационный вопрос:
– Таматин, а твой сосед уже разрешает тебе проводить в комнате опыты?
– Нет, – смутился Таматин. – Потому я и позвал вас на демонстрацию, чтобы вы у себя разрешили это сделать.
Лисса в голос застонала: не участвовать в опытах у нее не получится.
В девять часов вечера к нам в комнату по очереди начали стучаться все желающие приобщиться к гению Таматина. Первым пришел Хантер и сразу же сел рядом со мной на кровать. Пришедшим уже позднее Эдиту и Олефу взглядом было указано присесть на другую сторону – на кровать к Лиссе. Эдит сделал это с удовольствием, а вот Олеф оказался лишним на этом празднике жизни и сел прямо на пол. Последним в комнату заявился сам маэстро сегодняшнего вечера и первым делом водрузил на стол бутылку шампанского. Все свои колбы и склянки он оставил у двери.
– О-о-о, – оживились парни, а мы с Лиссой с недоумением уставились на Таматина.
– Считаю, что мой прорыв нужно отметить, – пояснил нам парень, хозяйской походкой отправился к шкафу и достал оттуда чашки. К чашкам добавил и стаканы, которые предусмотрительно принес с собой. – Сначала тост, а потом демонстрация.
Хантер открыл шампанское с негромким хлопком и налил всем по глоточку бурлящего напитка. Я отказалась, так как совсем свежи были воспоминания о происшествии в ресторане, и при взгляде на шампанское меня замутило, еще не хватало напиться и разнести здесь все.
– Итак, тост, – выставил вперед руку со стаканом Таматин. – Вот мне уже восемнадцать лет.
– И три месяца, – шепотом добавила Лисса.
– Я стою перед вами, и весь мир пока еще не знает обо мне.
– И хорошо, – опять Лисса.
– Но я рад, что сладость самого главного моего открытия, но не первого, могу разделить с вами. – Таматин взглянул на Лиссу, но она молчала, раздумывая, что сказать. Парни же со страданием взирали на стаканы и чашки. – Нам предстоит еще много работы, но первый шаг к развитию способностей мозга человека сделан сегодня.
– Можно уже пить? – не выдержал Олеф. Его-то как раз в комнате держал только авторитет Хантера, и парень по-настоящему маялся.
Таматин величественно кивнул.
Все отпили по глотку (больше ни у кого и не получилось бы, Таматин пожадничал) и уставились на гения. А он с ожиданием во взгляде поочередно рассматривал каждого гостя.
– Таматин, ты будешь нам что-то показывать? – напомнила я, кивая на батарею склянок у двери. – Мы же на демонстрацию собрались.
– Так она уже началась.
– Когда?
Гений взглянул на часы:
– Тридцать секунд назад.
Лисса и я больше всех общались с Таматином, а потому первые сообразили, что произошло, и с ужасом взглянули на стаканы. Лисса на свой, а я на стакан Хантера: Дангвар все ж таки очень близко сидит, вдруг лопнет.