– Тук-тук, – я протянула руку с рубашкой за дверь, пытаясь соблюсти все приличия. – Возьмите, пожалуйста.
– Спасибо, – фыркнул Радагат. Ждали мы его с кустиком недолго – проректор вышел из ванной, заворачивая рукава. Выглядел он ужасно: кровь смыл, но лицо оставалось бледным, да еще и шишка посредине лба. Я прямо глаз не могла отвести от шишки, рассматривала и думала, как же сказать, что виновата в ее появлении. Но говорить ничего не пришлось – проректор увидел сидящий на кровати куст.
– Как это?! – зашипел Радагат, и в комнате мигом стало холодно, а кустик покрылся льдом. – Как он сюда попал?
– Я принесла! – я бросилась наперерез проректору и стала перед ним, уперев руки в бока. – Он меня спас!
Глаза Радагата почернели, и я поежилась, когда безжизненный взгляд уперся в меня.
– От чего спас? Ты пострадала?! Где болит?
Проректор подскочил ко мне и принялся ощупывать мои плечи. Пока обыск не перешел на грудь, я принялась отбиваться.
– Да все хорошо! Ну прекратите же, со мной все в порядке. Разморозьте кустик, я вам все расскажу! Он не убежит – по кровати передвигаться не умеет.
– Нет! – в комнате стало еще холоднее, и, даже не обернувшись, я поняла, что Радагат совсем заморозит моего нелегала.
Но так нельзя, получается, я принесла кустик сюда только для того, чтобы убить?
– Прекратите, – взмолилась я, но уже понимала, что увещевания не помогут. Кто там знает, за что проректор так на моего знакомого взъелся, но следовало что-то предпринять. Отец как-то говорил, что у меня мозг отключается в стрессовые моменты, но сейчас он заработал с удвоенной силой: я бросилась вперед и что есть силы обняла мужчину обеими руками. Радагат выше меня, на плечи я и не думала покушаться, так что вцепилась в талию, крепко зажмурившись и упираясь лбом как раз в то место, где у проректора было ранение. Замысел был прост: открытая недавняя рана должна причинять боль, а если на нее надавить, так и шантажировать человека можно.
Воцарилась тишина, через пару секунд в комнате стало теплее, и я позволила себе приоткрыть один глаз и искоса взглянуть на проректора снизу вверх.
– Что вы делаете, Тиррос? – чернота из глаз мужчины уже ушла, и Радагат смотрел на меня, не скрывая удивления.
– Угрожаю.
– Угрожаете? Странно, никогда такого не встречал. А механизм угроз не подскажете? Заобнимаете меня до смерти? Это вам на каком предмете такой способ убийства озвучили?
– Ни на каком, – я опять уперлась лбом в грудь проректору, смотреть на него было мучительно стыдно: что-то он не корчился от боли, и это смущало. – Я сама выдумала. Вы не убьете кустик?
Радагат тяжело вздохнул:
– М-да, и это боевик. Если бы я хотел его убить, поверьте, вы бы не успели даже подбежать ко мне, не то что обнять. Я хочу отправить его домой – в нашем мире ему не место.
– В нашем мире? – я опять посмотрела на проректора. – То есть… портал в вашей спальне вел в другой мир?
Порталы тяжело создать вообще, порталы на далекие расстояния требуют оглушительной мощи и сил нескольких магов, а уж порталы в другие миры… я даже не знаю, сколько магов для этого может потребоваться и где их проректор прячет.
Радагат поморщился, я вспомнила, что по-прежнему обнимаю его, и, покраснев, расцепила руки.
– Лилиана, как вы вообще здесь оказались?
– Вы сами позвали меня на индивидуальное наказание.
– Так не в спальню же к себе звал! Вы должны были ждать меня в кабинете.
– Так я и ждала! – возмутилась я. – А вы не пришли.
– И вы отправились на мои поиски?
– Да, отправилась! – разозлилась я. – И между прочим, нашла вас в другом мире, без сознания и в крови! Тащила к порталу почти на своей спине, а вы… Спасибо хоть бы сказали!
Радагат осекся и серьезно посмотрел на меня:
– Лилиана, спасибо вам, правда. Просто вы не представляете, какой опасности вы себя подвергли, отправляясь за мной.
– Пожалуйста вам, правда, мсье Виррас. Но было бы гораздо приятнее, если бы вы меньше возмущались!
Проректор внезапно улыбнулся и взлохматил волосы на голове. Я чуть не задохнулась – настолько в этот момент Радагат был похож на мальчишку, а не на злобного проректора без единой эмоции на лице.
– Лилиана, вы моя студентка, и я вас воспитывать должен и на путь истинный наставлять. А тут выходит, что вы меня спасли, да еще и вежливости учите. Неприятно осознавать, что я неправ, потому и возмущаюсь.
– Да уж, – смутилась я и, не зная, что сказать, не придумала ничего лучшего, как попросить: – Найдите, пожалуйста, кустику тазик с землей, а то я боюсь, что он засохнет или заболеет.
– Что, простите? – у проректора будто голос сел.