– В этом у них как раз и пробел, – отметил Хантер. Мне нравилось, как он наблюдал за тренировкой, хотя бы и не соперников: серьезно, вдумчиво, даже отмечал что-то на листке бумаги. Бумагу он, кстати, забрал у меня. Я принесла с собой, желая украсть какие-то секреты «Разума», но, как оказалось, выучить правила – еще не значит понять суть игры, и потому просто сидела, смотрела на поле и ощущала свою никчемность. – Центральному защитнику лучше бы круговую защиту организовать, а боковым щиты усиливать. А то бездумно выставили перед собой, соседа не страхуют, а в игре никто в лоб бить не будет.
– А как будут? – заинтересовалась Лисса.
Эдит обнял девушку и потерся о ее висок носом – краем глаза я заметила, что Хантер смотрит на меня, и сделала вид, что пришло озарение и срочно нужно его записать. Дангвар едва слышно вздохнул, словно сетуя на мою непонятливость, и пояснил:
– Не все команды толпой сразу идут в наступление. Чаще расходятся по территории и устраняют противников по одному.
– То есть нападающие одновременно и защитники? – это сказал, как ни странно, Таматин.
– Тут возможны варианты. Защитники могут страховать периметр, а нападающий по одному обезвреживает противников. В случае, если нападают на одного из защитников, его силы хватает, пока не подоспеет подкрепление. Но такая схема плоха тем, что, если получается устранить нападающего, больше почти ничего делать не приходится. Еще есть схема стремительная, про которую сказал Таматин, когда все члены команды являются одновременно и нападающими, и защитниками. Они расходятся по территории, обезвреживают противников и без проблем берут приз.
– Почему нельзя всем сразу пойти в наступление и пробиться к призу? – пробурчал Таматин, но его все услышали.
– Потому что можно нарваться на щит гораздо сильнее, чем твое нападение, – пояснил Олеф.
А Хантер задумчиво прокрутил в пальцах карандаш и сказал:
– Я считаю, нам такой вариант не подходит.
– А какой подходит? – Я обхватила себя руками, вечером на поле было уже зябко.
– У нас будет схема: два защитника и три нападающих. Две пары защитник-нападающий: удар и подстраховка одновременно, и один нападающий с элементами защитника. Первая пара – Ляля и Эдит. Вторая пара – Таматин и Олеф. На отборочных я, думаю, смогу одновременно наносить удар и держать щит. А дальше все равно придется тактику менять.
Я тяжело вздохнула, мое умение держать щит очень и очень сомнительно, но как об этом скажешь друзьям? В конце концов, сама же эту кашу заварила, непонятно на что надеясь. Я покосилась на Хантера: может быть, все-таки стоит попросить у него денег на снятие мантии и прекратить этот фарс с соревнованиями?
Хантер почувствовал мой взгляд и повернулся:
– Ты замерзла?
Я отрицательно покачала головой, но все равно на мои плечи тут же опустилась теплая куртка, которая шла в комплекте с руками Хантера – приобнял, укутывая, да так и забыл отпустить. Я с наслаждением вдохнула запах дорогой мужской туалетной воды и поймала себя на том, что желания отстраниться или сбросить с себя чужие руки не испытываю.
– Думаю, что смогу заодно страховать и тебя, – величаво проронил Таматин. – Не думаю, что твой наспех созданный щит будет сильнее моей продуманной со всех сторон защиты.
Дангвар, потенциал которого определялся многими аристократическими поколениями и с которым с детства занимались учителя магии, с сомнением покосился на Таматина.
– Молчи, – прошептала я. Просто не хотелось выслушивать очередную отповедь непризнанного гения о том, что мы в него не верим, но получилось несколько интимно. Хантер повернулся, и я поймала его взгляд на моих губах.
– А что мне за это будет? – хриплым голосом спросил Дангвар, протянул свободную руку и большим пальцем провел сначала по моему подбородку, привлекая ближе к себе, а затем по губам. Я едва слышно хмыкнула – было немного щекотно, но приятно.
– У вас уже свидание началось? – влез Таматин с уточнениями.
Я вздрогнула, а Хантер чертыхнулся:
– Ляля, напомни, почему я его терплю?
– Ты хороший человек? – предположила я, жмурясь от удовольствия, потому что Хантер свою руку от моего лица не отнимал, а так и продолжал его осторожно исследовать. Скептическое выражение лица парня подсказало, что я ошибаюсь. – Тогда просто не хочешь участвовать в скандале?
– Это уже ближе.
Когда Хантер назначал время свидания, я встала перед серьезным выбором: либо встретиться с ним до отбоя, но быть в ненавистной мантии, либо после десяти часов вечера, но тогда просить платье у кого-то из знакомых девушек. Так как большая часть студенток на меня волком смотрели из-за Хантера, просьбы должны были стать достаточно унизительными.