Радагат помолчал несколько секунд, словно раздумывая, но все же запоздало кивнул:
– Даю вам десять минут.
– Мне нужно больше! – воскликнул Контас.
– Десять или бесконечность, но со мной.
Сошлись на десяти минутах, и что-то мне подсказывало, что проректор не даст нам ни секундой больше.
– Что случилось? – совсем невежливо выпалила я, как только за проректором закрылась дверь.
Министр ответил не сразу: в задумчивости сел на диван у двери и похлопал ладонью на место рядом с собой. Я раздраженно закатила глаза, но все-таки присела на самый край.
– Ляля, ты не пойми меня превратно, – наконец начал Контас. – Но я хотел бы обсудить твое обучение в этой академии.
У меня промелькнула мысль, что Радагат все-таки пожаловался на мое поведение, но я тут же отогнала ее как несостоятельную, если жаловаться, тогда уж отцу, а не другу семьи, о котором проректору до сегодняшнего дня и известно ничего не было.
– Давайте обсудим, – я пожала плечами. – Что вас интересует?
– Твой отец ничего не рассказывает, объявил, что ты поступила в академию, и все. Если честно, он даже не сказал в какую, и если бы мне Лиззи не сообщила, где тебя встретила, я бы и в жизнь не догадался. Как ты сюда попала?
– Через министерский портал, – я ерничала, но отлично понимала, о чем идет речь. Вот уж кто-кто, но мсье Контас отлично знал о том, что магией я почти не обладаю. И уж точно министр понимает, что обрела силу я как раз в драке с его дочерью.
Отец Лиззи помолчал, рассматривая меня, а затем продолжил, по-видимому решив подойти издалека:
– Какие предметы ты изучаешь?
Я честно перечислила все предметы и предупредила, что большая часть практики у нас начнется во втором семестре. Мсье Контас задумчиво кивнул и затем, как бы вскользь, задал вопрос:
– А что с практикой по силе воздуха? Какие у тебя успехи?
Я напряглась. Единственным моим так называемым успехом было то, что преподавателя я все-таки не убила, а последующие хлипкие щиты, которым меня пытается обучить Радагат, стыдно даже называть щитами, не то что хвастаться.
– Средние, – так я решила назвать свои метания от безумия до полной несостоятельности. – Преподавателям приходится заниматься со мной дополнительно. Вы же знаете, что я… я поздно начала обретать силу.
– Вот это меня и интересует, – облегченно выдохнул Контас. – Как тебе это удалось?
– Что удалось?
– Как ты обрела магию, знаешь?
Я неожиданно вспомнила визг Лиззи и то, как я держала в руке клок ее волос. Стало немного неудобно, и я смущенно кашлянула:
– Ну вы же знаете, это на приеме вашей дочери как раз и произошло.
– Что являлось причиной? Тебе удалось понять?
– Нет, меня даже к целителям не водили, – растерянно ответила я, и меня внезапно это очень удивило. До этого момента за всей суетой даже не приходило в голову задуматься, как же так, родители, которые всегда переживали за мое здоровье, даже не показали меня целителям. Такое внезапное обретение силы во взрослом возрасте явно не было нормой. И тут же мне вспомнился Радагат, который утверждал, что это в принципе невозможно. Я заметила, что за моими размышлениями пристально наблюдает мсье Контас, и широко улыбнулась – обо всех сомнениях министру точно знать не положено. – Скорее всего, сила всегда была со мной, просто стоял какой-то психологический блок. И вот на приеме он исчез.
Мне показалось или мсье Контас облегченно выдохнул?
– То есть возможно, что и у Лиззи есть такой барьер? И если его снять, она тоже сможет здесь учиться? Вы же росли вместе, может быть, у вас обеих была психологическая травма, которая не позволила раскрыть свой потенциал.
Хотелось сказать, что у Лиззи весь потенциал как раз и был направлен на уничтожение всех барьеров: барьера совести, барьера порядочности, сексуального барьера, – но министра обижать не хотелось, он же не виноват в том, что у него такая противная дочь.
– Наверное, – я отвела взгляд. – Все может быть.
Я думала, что на этом все, но Контас не вставал с места, и чувствовалось, что разговор не закончен.
– Скажи, Ляля, – голос министра вдруг стал вкрадчивым. – А никаких проблем у тебя не возникает во взаимодействии с магией? Она тебе полностью подчиняется?
Заметив мое недоумение, мсье Контас уточнил:
– Боюсь, что выпущу зверя из клетки: все сделаю для того, чтобы Лиззи обрела силу, а она с ума потом сойдет. Не зря же все эти блоки вашими организмами формировались.
Я вспомнила, как при выплеске магии у меня кружилась голова, появлялось желание убивать, да и в общем и целом мое самочувствие нормальным назвать никак нельзя. К тому же при обретении силы в девятнадцать лет затруднительно виртуозно ею владеть. Но сообщать об этом министру я не собиралась, а потому опять улыбнулась: