тихо. Кому надо, может выйти, только по одному. По коридорам шататься во время уроков запрещено. Хватило нам четвёртого курса, после которого пришлось отстраивать пятый корпус.
Что? Пятый корпус разрушен?! По рядам пробежался возбуждённый шёпоток.
Мы сдали свои кристаллы. Я невольно проследила взглядом за Линой и, отбросив мрачные мысли, пошла узнавать у одногруппников, что же натворил четвёртый курс.
– Да вы что, в каземате живёте?! Как можно не слышать историю, о которой твердит каждый второй прохожий! – поразился Сайл, вокруг которого уже собралась толпа. Профессор тут же строго подняла взгляд, и некромант сбавил тон, нервно улыбнувшись. – Знаете, почему у нас отменили занятия по иллюзиям и все лабораторные работы перенесли в седьмой корпус? Говорят, ещё до зимней сессии двое друзей с нашего факультета чего-то не поделили и устроили маг дуэль. Прямо в зеркальном зале, представляете?!
– Зеркальный зал? Это тот, который на подземном этаже? Он же заброшен с тех пор, как бальные танцы убрали из учебной программы, – задумчиво протянула Белла.
– Там проводили практические занятия по иллюзиям, – Лютиас задумчиво почесал макушку. – Только непонятно, как пара драчунов могла разнести целое здание...
– Доучись до четвёртого курса и не на такое будешь способен, – хохотнул на это Сайл.
– Но почему мы об этом только сейчас узнаём?
– Никто не знал. Даже преподавателей ректор поставил в известность только сегодня, когда иллюзия слетела. У меня же дед – зам декана, вот он и сказал, что этой ночью кто-то проник в разрушенный корпус и, потревожив магический фон, случайно открыл общественности нашу большую тайну. Туда сейчас никого не подпускают – территория оцеплена. Работники службы безопасности собирают улики, сканируют периметр. Я так думаю, иллюзию снесли те самые парни, что и разнесли здание. Преступники всегда возвращаются на место своего преступления!
– А чего они не поделили-то?
– Ясно чего, – Белла фыркнула и кокетливо накрутила локон на пальчик, – мужчины воюют из-за женщин!
Сайл ухмыльнулся, щёлкнул первую красавицу вуза по напудренному носику и ответил:
– Как бы то ни было, прекрасная Белла, они не расскажут нам об этом. Повздоривших друзей до сих пор не нашли.
Кто-то что-то спросил, но тут же замолчал, услышав изумлённый возглас профессора Налитс:
– Лина!
Отличница побледнела. Все переглянулись.
– Подойди ко мне.
Лина, побледнев ещё сильнее, направилась к профессору.
Ребята вернулись к обсуждению разрушения пятого корпуса, но Аметист уже их не слушала. Всё её внимание было приковано к преподавательнице, которая что-то тихо, но очень эмоционально говорила уже краснеющей девушке.
Неужели, профессор поняла, что кристалл вырастила не Лина? Но как? Мет отдала ей прозрачный, лучший, она не могла догада...
– Господа, – преподавательница выпрямилась, и заинтригованная аудитория затихла. Все смотрели на пунцовую Лину, а стихийница не отрывала взгляда от ведьмочки. Но профессор Налитс на это не обратила внимания и продолжила: – Посмотрите на эту девочку, – Аметист задержала дыхание... Неужели спалили?! Отголосок того же беспокойства, что терзало и её, появился и на лице Лины: – Она – единственная за последние десять лет, кому я готова поставить зачёт автоматом.
Небесно-синие глаза стихийницы изумлённо распахнулись. Аудитория не знала, как на это реагировать, ведь профессор Налитс славилась тем, что никогда и никому не ставила зачёты автоматом. Никогда. А сейчас она с улыбкой заявила, что ставит автомат их одногруппнице. И словно в доказательство, госпожа Налитс осторожно положила домашнюю работу Лины на ладонь и показала всей аудитории. Кристалл, совершенно чистый, прозрачный, собрал лучи света, преобразил их и прыснул фонтаном из разноцветного пучка света! По аудитории прокатился восторженный вздох. Не восхитилась только Аметист. Её сердце болезненно сжалось.
– Он великолепен! – нахваливала профессор, вводя Лину в краску. А ведьмочка… старалась не смотреть ни на кого. Получалось плохо… Глаза то и дело бегали от кристалла до восхищённых взглядов профессора и ребят.