Я на секунду открыл глаза, бесцельно взглянул в темноту, и вновь закрыл их.
Боль не стихала, и я перевернулся на другой бок. Стало немного легче.
Я вновь бежал по лугу, и никак не мог понять - зачем.
Алины нигде нет, вспомнил я, но вместо того, чтобы ускорить бег, я остановился. Я стал думать, но мысли путались, не желая приобретать различимые контуры, они становились туманом и поднимались ввысь. Туда, где уже давно не было солнца.
Алина, вот оно, солнце, понял я вдруг и, развернувшись, бросился к территории Боливара.
Но долго бежать не пришлось. Сделав всего несколько шагов, я очутился перед высокой стеной бурелома, и стал карабкаться на неё. Ветки царапали мне лицо, шевелясь словно живые. Но я не обращал на них внимания. Я полностью сосредоточился на своём страхе. И зная, на чём этот страх основан, я лишь быстрее цеплялся за толстые стволы деревьев и искал ногами выступы.
И когда я вскарабкался наверх, я увидел то, что и ожидал увидеть.
Алина собирала траву, наклоняясь и срывая её через каждые два шага, а вдалеке, с тех холмов, спускалась чёрная точка, оставляя за собою шлейф пыли.
— Алина! — закричал я, и спрыгнул вниз, больно приземлившись на правую ногу. Но мне было не до боли. Я бросился вперёд, и единственной моей мыслью было спасти её от беспощадного монстра.
Я крикнул ещё несколько раз, но Алина меня не слышала. Боливар приближался. Я уже мог разглядеть его разинутую пасть, мерзкую шею изрезанную красными язвами, безжалостный взгляд хищника.
Не она должна умереть, думал я, задыхаясь от бега, а я. В тот раз должен был умереть я. Я смотрел на неё с отчаяньем, предчувствуя то, что должно произойти.
Алина подняла глаза и посмотрела на Боливара. Я проследил её взгляд, и с изумлением увидел, что монстр исчез, а прямо перед нею стоит Инри.
Он с ненавистью смотрел на меня, приближаясь к Алине, а она стояла словно заворожённая, даже не пытаясь отстраниться.
Инри подошёл и обнял её.
— Отойди от неё, мразь — хотел крикнуть я, но моё дыхание сбилось, и я оперевшись ладонями в колени, попытался отдышаться. Но воздух не шёл в мои лёгкие. Я почувствовал, что задыхаюсь, и удивлённо огляделся. Чёрт!
Я вздрогнул и приподнявшись посмотрел в темноту. Жадно вдыхая воздух, я просидел пару минут, стараясь понять, где я. Мне казалось, что я в своей квартире, но хаос сна покинул мою голову, и я вспомнил.
Упав на траву, я уставился вверх. Боже, как мне всё это надоело. Все эти монстры, секты, режиссёры. В этом мире, в снах, и потом, когда я выберусь отсюда, они будут меня преследовать и там. Я вновь постарался уснуть, но в проёме входа в шалаш я вдруг увидел, как начало резко светлеть.
— Сука — выдохнул я, чувствуя себя абсолютно разбитым. И мне захотелось на всё наплевать, просто наплевать и погрузиться в живительный сон, и будь что будет. Но сознание опасности не дало мне так поступить. Собрав себя в кулак, и не обращая внимания на лёгкую, болезненную дрожь по всему телу, я приподнялся, и стал устало смотреть на светлеющее за шалашом пространство.
22
Посидев минут пять, я отчётливо понял, как мне будет тяжело. Организм был уставшим до предела, дрожь, где-то внутри, жажда превратившая внутренности в нагретые солнцем камни, слипающиеся глаза.
Если бы поблизости была хотя бы маленькая речушка, бросился бы в неё с разбега, и тогда, наверное, сон отступил бы. Но о речушках можно было забыть, как и о глотке воды, маленьком, самом обычном глотке воды, который дал бы мне силы. Идти к Инри и просить воду, означало вызвать подозрения. Успокаивало то, что без этой капли я не умру, а вытерпеть жжение в желудке и гортани уж как-нибудь постараюсь.
Я выбрался из шалаша, втянув в себя прохладный утренний воздух. В голове слегка помутилось и к горлу подступила тошнота. Чёрт, ругнулся я, и боясь потерять сознание, присел. Блин, хотя бы пару часов сна. Только пару часов.
Всю свою жизнь я боролся со сном. Каждое утро, когда я работал, мне приходилось через силу плестись на какой-нибудь долбаный завод, где только к обеду я приходил в себя. Я был самой настоящей совой, и, наверное, самое лучшее для меня было бы работать в ночную смену, но такого мне почему-то не попадалось. Разве только сторожем, но вы же знаете какая там зарплата. В конце концов, я совсем перестал работать постоянно, и перебивался редкими шабашками. Денег хватало только на еду и выпивку, и напившись, я в угаре мечтал об актёрской карьере, хотя и знал, что это пустые мечты, которые ничего мне не принесут. Сраная, в общем, была у меня жизнь.