— Не понравилось — съязвил я — Кормят плохо, да и знаешь, я в детстве всегда из пионерских лагерей сбегал. Не люблю все эти сраные мероприятия, вроде пионерских костров и всяких там твоих месс.
— Это совсем не мои мессы, Инго — елейно проговорил Инри, полностью вернувшись в свою любимую роль пастыря — Это мессы нашего великого бога. Мы славим его могущество.
— Какого бога? — спросил я — Где ты бога увидел?
— Ты слеп, Инго. Тот, кто привёл нас сюда, тот и есть бог. А это рай.
— А Боливар ангел — буркнул я.
— Зря ты так. Вера делает человека лучше.
— Я вижу. Особенно тебя. Я уж не говорю о твоих кротких помощничках. Они конечно из лучших побуждений мне по морде настучали.
— Если бы ты не сбежал, никто бы тебя не бил.
— Если станешь одним из стада, счастья тебе будет, ага? — дурачясь, спросил я.
— Не в твоём положении дурачиться - назидательно произнёс Инри — Тебе нужно думать о своём спасении.
Я засмеялся. Вот уж действительно, устами придурка глаголет истина. Как раз о спасении я и думал, только не о том, какое имел в виду этот очкарик, а о самом что ни на есть физическом. Глупо бредить спасением призрачной души, когда есть опасность лишиться тела. И пофик на все эти богословские пустословия.
— Жаль, что ты не принял истину — продолжил Инри, заражаясь сам от себя религиозным маразмом — А истина в том, что бог избрал нас и привёл сюда. Мы новые люди. От нас начнётся новое человечество, а все остальные, там, на Земле, будут богом уничтожены.
— Это тебе бог сказал? — спросил я. Да и в самом деле, откуда эта железная уверенность? Иногда мне кажется, что у таких как он есть специальное радио, по которому бог сообщает им о своих намерениях, или газета какая специальная выходит. Вот только почему бы ему напрямую не сообщить всем?
Инри не ответил на мой вопрос. Да и что ему было отвечать? А может просто не хотел? Если он серьёзно верит в ту чушь, которую несёт, то я для него ничуть не лучше идиота, до которого не доходят элементарнейшие вещи. А если он просто старается не уронить марку, то...
— Бог открывается нам в откровениях — сказал Инри, и довольно вздохнул.
Ну, вот. Он нашёл дежурную, ничего не значащую фразу, и не уронил марку. Я постарался незаметно пошевелиться, чувствуя, как начинают затекать руки. Чёртов Михаил действительно сильно привязал, не пройдёт и часа, как я не буду себя вообще чувствовать. Я судорожно проглотил слюну, и стал надеяться, что Инри задержится ненадолго. Иначе мне просто нечем будет себя вытаскивать из этого дерьма, когда всё тело занемеет.
— Инри — тихо сказал я — Меня всё равно съедят крысы, расскажи хотя бы, на что ты повёлся?
— Хм — хмыкнул он — Актёришко. В отличии от тебя я не бредил какими-то там дурацкими мечтами.
— Ну, и чем же ты не бредил?
— Я просто хотел найти единомышленников.
— Каких единомышленников? — недовольно спросил я, чувствуя, как Инри затоптался на одном месте, не говоря того, о чём мне хотелось узнать.
— Тебе не понять — сказал Инри.
— Я постараюсь.
— Я искал... - он запнулся — Ладно, всё равно ты сдохнешь. Короче, у нас в городе просто не было... в общем я искал людей, серьёзно увлекающихся... марками.
Я чуть было не заржал. И он ещё мне говорит про дурацкие мечты. Не, я в принципе уважаю любые увлечения, но просто представилось, каким был этот очкарик в настоящем мире. Я представил, как он бежит с альбомом под мышкой, сжавшись в трусливый комок, в поисках своих единомышленников. Хотя, я сам не лучше. Единственно, что в поисках единомышленников мне было намного труднее. В городе, где я жил, собирающих марки, наверное, было намного больше, чем бредящих актёрским ремеслом.
— Значит, в этом мире есть альбом с марками? — осенило меня, и я заулыбался — И где ты его прячешь?
— Так всё, заткнись! — крикнул Инри — Мне плевать что я делал в том сраном мире. Я уже давно о нём забыл. Здесь я избран для новых свершений. Здесь у меня великая судьба! Я стану родоначальником новой веры, самой истинной за всю историю. Ты понимаешь? Я почти что бог. Я его правая рука!
— Великая судьба? — я усмехнулся — У всех попавших сюда, самая ничтожная судьба. Вернее, у них её просто нет, этой самой судьбы. Ты сам подумай, мы ничего не можем изменить. Что твоя жизнь здесь? Одно и тоже каждый день, по прихоти какого-то существа, которому на тебя наплевать, Инри. Ты думаешь, ему на тебя не наплевать?
— Нет — сквозь зубы бросил Инри.
— А зря. Это просто его игрушка, в которой у нас у всех определённые роли. И эти роли самые незначительные, за всю историю — передразнил я Инри — Мы даже не можем умереть, если захотим.