Подойдя к шалашу, я на минуту задумался. Звонить сейчас?
Телефон лежал внутри шалаша, на том пеньке, где когда-то из-за моего страха удачно переночевало несколько кусков остывающей крысятины.
— Что ж — наконец-то решил я — Надо звонить.
Я отпустил руку Алины и наощупь выискал вход в шалаш. На секунду остановился, глубоко вдохнул, и бесшумно скользнул внутрь.
Как долго я ждал этого момента. Как много думал о нём, но именно сейчас уверенность оставила меня. Я, стараясь не спешить, нащупал пенёк и взял в руку телефон. Нажал на одну из кнопок, и когда загорелся экран, я устало облокотился спиной на иссохшие ветки.
С экрана на меня безразлично взирала девушка-русалка, и я разблокировав клавиши, набрал первые четыре восьмёрки. Чуть помедлил. Нажал тройку, и уже быстро ещё одну восьмёрку и дозвон.
Секунду в трубке стояла тишина, такая же абсолютная, как и та, что царила в этом мире повсеместно, когда не дул ветер. Потом раздался длинный гудок. И как только он замолк, я услышал голос режиссёра.
— Неужели Инго? — насмешливо спросил он, и я услышал, как он глубоко зевнул.
— Виктор — поправил я его — Зови меня Виктор, это значит — победитель.
— Не слишком ли много пафоса, Инго? Виктором ты был в том мире, а здесь ты — Инго. И я буду звать тебя этим именем, нравится тебе или нет.
— Плевать — бросил я — Я звоню не для того чтобы пререкаться из-за имён...
— Это правильно — перебил режиссёр — Нельзя тратить единственный звонок на всякую чушь.
— Ты должен отпустить нас — медленно проговорил я.
— Нас? — режиссёр рассмеялся — Кого это нас? Тебе не кажется, что целесообразней было бы беспокоиться только о себе.
— Нет, не кажется.
— А зря. Что это за чёртова блажь, думать о других?
— А ты разве не помнишь? — спросил я.
— Когда это было, Инго. Бог знает, когда.
— Разве тебе не всё равно? Выпусти нас троих отсюда, и забавляйся со своими марионетками дальше. Их у тебя здесь останется ещё с излишком.
— Как это у вас, у людей говориться - не телефонный разговор? — режиссёр вновь рассмеялся — Что ж. Ты можешь посетить мой дом, выбирай дверь.
— Какую дверь? — резко бросил я.
— Ну, Инго, ты же умный человек. Или я ошибся в тебе?
— Не бойся, не ошибся. Но я ни черта не знаю ни про какую дверь.
— Их много Инго. Дверей всегда много, просто многие выбирают всё время не те, и стучат в них, а потом удивляются, когда им отворяют. Двери — это выбор, Инго. Но много ли тех, кто умеет выбрать?
— Снова глупые загадки!– крикнул я.
— Инго, зачем кричать? Крик опускает тебя до уровня животных. Давай оставаться разумными существами. Ты придёшь один, найди двери, и добро пожаловать в дом. Ты же веришь, что сможешь заставить меня отпустить вас?
— Да.
— Я знаю об этом, Инго. Мог бы и не дакать. Вы, люди, всегда уверенны, но что стоит за этой уверенностью? В большинстве случаев, самая обыкновенная глупость. Мудрое существо никогда не уверено, оно всегда сомневается, потому что знает, как редко даётся желаемое. Знай, нельзя изменить то, что уже дано. Выбор всего лишь иллюзия, реальна лишь судьба.
— Судьбы нет.
Режиссёр громко ухмыльнулся. А я смотрел во тьму, ощущая глубоко внутри себя смесь страха и ненависти. Плотный комок, давящий на мою решимость и не дающий сделать шаг назад, или даже в сторону.
— Судьбы нет — задумчиво повторил режиссёр — А что же есть?
— Есть путь. И ты либо идёшь, либо стоишь на месте.
— Что же, Инго — сказал режиссёр — Если ты веришь в это, то тебе осталось лишь отыскать дверь.
На том конце раздался щелчок, а потом длинный, бездушный гудок наполнил мой мозг, и я отвёл руку с телефоном от уха.
Да, я уже сделал свой выбор и шёл вперёд, преодолевая препятствия, лишь для того, чтобы столкнуться с препятствием большим. Но я верил, что однажды это всё закончится. Однажды, когда будет пройдено последнее препятствие. И, повернув голову, я стал смотреть, как в этот мир приходит очередное время света.
32
Выбравшись из шалаша, я увидел усталые лица людей, ради которых уже был готов на всё. Броситься с голыми руками на всех чёртовых Боливаров, уничтожить всех высших существ, играющих нашими жизнями, проколоть копьём полчища обезумевших от ненависти крыс.
— Ну что? — спокойно спросил Алекс.
Я подошёл к Алине и заглянул ей в глаза.
— Мне придётся ещё раз пообещать тебе вернуться.
— Что случилось? — спросила она одновременно с Алексом.
— Я должен идти один. Иначе нам не выбраться отсюда.
— Чего он хочет?
— Я не знаю. Он сказал, что если я уверен, что смогу его заставить нас отпустить, мне нужно найти дверь и прийти к нему. Что за чёртова дверь?