Высота 132,1 держалась. Оттуда еще доносились одиночные винтовочные выстрелы. Экономя боеприпасы, старший сержант Снегирь запретил вести огонь из «максимов» при отражении новой атаки. Четверть часа назад на территорию стертой с лица земли деревни Домбрувки-Грабновольске вошли танки. Снегирь знал, что бойцы уже взяты в полукольцо, что в любой момент гитлеровцы могут прорваться на южную опушку леса Ленги и отрезать пути отхода.
Раненная вчера левая рука опухла, болела сильнее. Он проверил, может ли двигать пальцами, и попросил одного из солдат:
— В кармане, должно быть, немного махорки осталось. Скрути мне папироску.
Немцы притихли. Очевидно, они закрепились на занятых позициях в лесу между высотой и Студзянками. Солнце поднималось все выше, сгущался августовский зной. Даже в тени было больше 26 градусов. Лениво громыхала артиллерия, время от времени отзывались танки, стерегущие залегших в поле гренадеров. Снаряды попадали в старые воронки, уже в который раз пересыпая ту же самую землю.
С северо-запада за своей спиной Снегирь в лесу услышал низкий гул моторов. Он узнал милый сердцу звук: это от линии фропта подходили танки.
Воспользовавшись тем, что 19-я нижнесаксонская танковая дивизия со вчерашнего вечера прекратила атаки под Грабувом, генерал Чуйков укреплял позиции майора Эйхмана машинами 40-го тяжелого танкового полка подполковника Оглоблина, 1087-го самоходно-артиллерийского полка и артиллерией из своего резерва. Начальник штаба 102-го гвардейского стрелкового полка майор Беранжицкий в начале одиннадцатого сообщал в боевом донесении № 634:
«…Линия нашей обороны проходит от высоты 142,1, вдоль южной опушки леса до дороги, ведущей в лес от восточной окраины деревни Домбрувки-Грабновольске. Справа обороняется 3-й батальон 101-го полка, слева — 2-й батальон 100-го полка. На нашем участке в пехотном строю 6 самоходных артиллерийских установок и 6 тяжелых танков ИС. Мне подчинены две самоходные артиллерийские установки подразделения 1087-го самоходно-артиллерийского полка и 9 дивизионных пушек 118-го легкого артиллерийского полка. Прибыл 282-й минометный полк, и 1-я батарея уже заняла огневые позиции. Вооружение переднего края состоит из: 1 станкового пулемета, 4 ручных пулеметов, 10 82-мм минометов, 1 противотанкового ружья, 9 дивизионных пушек, 6 танков ИС, 6 самоходных артиллерийских установок. Активных штыков в первой линии — 86».
Последняя цифра в донесении майора Беранжицкого указана правильно. За последние 40 часов они потеряли в бою убитыми и ранеными 141 человека, и именно столько солдат — 86 — осталось на первой линии в строю 102-го гвардейского стрелкового полка. Остальные — это минометчики, артиллеристы, связисты и саперы, водители, перевозившие боеприпасы и продовольствие. Вместе со штабами, писарями и поварами полк насчитывал, 927 человек, то есть менее 29 процентов своего штатного состава. Однако он не перестал быть полком и этими силами, которыми располагал, должен был выполнить .очень важное задание — не позволить гитлеровцам еще более расширите к западу горловину бреши, которая уже составляла 1700 метров.
Через четыре часа после начала утренней, атаки немцы овладели лесом Ленги, вышли на его северо-западную опушку, на окраину прямоугольной поляны, вырубленной еще в XIV веке студзянковскими крестьянами. 2-й батальон 100-го полка, в котором служил сержант Снегирь, оборонявший высоту 132,1, практически был отрезан. Лишь один неглубокий ход сообщения, проходящий зигзагом через поля, соединял его с правым соседом.
Под Ходкувом танки молчат
Рота подпоручника Чичковского оказалась на плацдарме в пять часов утра. Ее ожидали с нетерпением, ибо она нужна была как вода в пустыне. Но не сразу рота двинулась в сторону фронта.
Каждый командир, начиная со времен еще Древнего Египта, знает, что подразделения резерва — как соколы на охоте: ими можно располагать только до того времени, пока они сидят на кожаной рукавице.
Только когда 2-й батальон 142-го полка отразил утреннюю атаку, а тяжелые танки подполковника Оглоблина и самоходки 1087-го самоходно-артиллерийского полка заняли позицию в цепи 102-го полка, генерал Василий Глазунов решил придать 2-ю роту 1-го танкового полка 57-й гвардейской стрелковой дивизии.
Приказ уже дошел до Пшевуза-Тарновского. Восемь машин (две были повреждены во время бомбежки и оставлены для ремонта) двинулись от дамбы к фронту, везя в танке 120 проводника из 174-го гвардейского полка.