Неожиданность — это грозное оружие. Встреченная огнем с двух флангов, немецкая атака захлебнулась.
Потери в людях были небольшие, недостатка в машинах не ощущалось: через брешь со стороны Грабноволи подходили новые, но чтобы возобновить атаку, офицеры должны были собрать роты, сосредоточить их на исходных позициях, еще раз вызвать огонь артиллерии и организовать взаимодействие. А тем временем минуты складывались в часы. Солнце высоко стоит над горизонтом, но уже побежали длинные тени.
Если удар, вносящий перелом в ход боя, не будет нанесен до вечера, тогда то, что для Петра Осёвого — конец существования роты, для Хелина и Дротлева — трагедия и поражение, то есть шесть сожженных машин 3-й роты и семнадцать погибших танкистов, — тогда это перетянет чашу студзянковского сражения и станет его поворотным пунктом.
Ольшевский ведет огонь во фланг
1-ю роту 2-го танкового полка мы оставили на переправе в тот момент, когда танки взвода подпоручника Ляха, прицепленные к затопленному танку 212, вытащили наконец его на сушу. Обычно, если в одном месте собирается слишком много командиров, происходит замешательство. Так случилось и здесь. Не соблюдая очередности, сразу двинулись на погрузку два ближе всех стоящих танка — 211 хорунжего Медведева и 225 хорунжего Грушки из 2-й роты.
Роман Козинец еще не пришел в себя после неожиданного купания, фыркая и сплевывая воду. Сидя в одних трусах на песке, он растирал пальцами одеревеневшие мускулы и ждал, пока высохнет на солнце форма.
— Плыви, Казик, на тот берег и принимай командование, — сказал он своему заместителю. — Я присоединюсь, как только обсохну.
Подпоручник Ольшевский похлопал его по плечу в знак того, что все будет в порядке, и побежал в сторону пристани. Паром уже отошел, расстояние между берегом и бортом увеличивалось. Одним прыжком подпоручник очутился на палубе, сел около гусеницы рядом с Грушкой и спросил:
— Эдек, а ты здесь по какому праву?
— Кто первый, тот лучший.
— Думаешь, там сахар дают без очереди? — показал он на западный берег.
— Я стоял на самой опушке леса. Велели ехать, ну я и поехал, — буркнул хорунжий, чтобы не подумали, что он метит в герои. — Ты офицер-политработник, должен обо мне статью написать в газету. Я могу тебе даже заголовок подсказать: «Отважный танкист» или «Вне очереди в бой».
Причалив к острову, они форсировали мелкий рукав и выехали на берег. В саду, между крытыми соломой хатами, стояли пять машин из роты Козинеца, а шестая — Медведева.
Около танка командира 2-го взвода хорунжий Шиманьский, веселый и длинноногий, исполнял свой коронный номер — песню «Чудо произошло однажды, ой, дед обратился к иконе, ой!…», а радист Владек Годлевский, сидя на земле, с увлечением барабанил в такт ложками по котелкам.
Ольшевский чувствовал себя спокойно, как дома. Теперь оставалось только ждать командира роты, 3-й взвод и «утопленника», то есть машину 212. Однако так часто бывает в жизни: едва лишь нам покажется, что можно передохнуть, как события разворачиваются иначе.
Штабной грузовик, высокий зеленый фургон, стоял тут же, у дамбы. Не прошло и пяти минут, как находившийся в нем хмурый начальник штаба, одноглазый капитан Подскребко, вызвал к себе Ольшевского.
— Где Козинец?
— Он тонул, еще не пришел в себя.
— Вместо него ты командуешь?
— Я.
— Бери эти шесть машин и гони на передовую. Рогач приказал. За Выгодой повернешь вправо. — Он указал остро отточенным карандашом место на карте. — Займешь позиции в Сухой Воле, установишь связь с батальоном 137-го полка, который там обороняется. Понятно?
— Понятно, но…
— Выполняй.
Строгий к себе, Подскребко не был мягким и с другими. Он смотрел на Ольшевского сурово, и только когда тот отдал честь и вышел из надстроенного па грузовике фургона, начальник штаба тепло посмотрел ему вслед. Встав в открытой двери, он выпрямился и, приложив руку к козырьку, проводил отъезжающие танки.
От переправы они шли ускоренным маршем. Под Дембоволей попали под заградительный огонь. Большие металлические кругляшки мин рвались совсем близко. Ольшевский, поправляя на голове тесный шлемофон Козинеца, со страхом думал, что, пожалуй, надо было где-то сбросить запасные баки и ящики со снарядами, которые он везет на броне. Случись вдруг прямое попадание…
Однако он не мог останавливать машины под огнем и на виду у всех. Ответственность за судьбу людей и машин превыше всего!
Шесть машин 1-й роты 2-го танкового полка добрались до Выгоды, когда солнце еще высоко стояло над горизонтом. Не доверяя карте, танкисты спросили, как проехать дальше, и свернули по песчаной дороге на запад, так как их предостерегли, что немцы близко.