Пробирались втроем, на расстоянии нескольких метров друг от друга. Впереди — Васильев с автоматом наизготовку. Шедший за ним Ижикович соединял сорванные провода. Чарнокозиньский прикрывал группу. Когда линия привела их на болото, в редкие кусты ольшаника, Николай прижался к земле. Двое других согласно договоренности сделали то же самое. Лежали долго. Очень долго, проклиная про себя излишнюю осторожность командира. Иногда даже начинали думать, что он задремал.
«Чего он боится, — думал Чарнокозиньский. — До немцев еще далеко, стреляют редко… Поползу вперед, там узнаю». Однако он не двинулся с места: перед ним лежал капрал Ижикович.
«Пусть начальство беспокоится. Здесь мокровато, но зато удобно… Что еще нужно…» Он чуть приподнял голову, и глаза у него полезли на лоб: из-за куста вынырнули две согнувшиеся фигуры и начали осторожно приближаться к лежащему впереди Васильеву. Когда уже казалось, что они наступят на него, прогремела автоматная очередь. Оба рухнули на землю.
— Ребята, ко мне, — позвал Николай.
Саперы забрали автоматы у убитых немцев. Не найдя в карманах документов, отрезали по погону. Радость переполняла их сердца — поручник Конопка будет доволен.
Теперь первым шагал Ижикович. Чтобы наверстать время, шли напрямик, через болото, и уже были недалеко от берега, когда их накрыла стреляющая вслепую батарея. Снаряды падали густо, вздымая к небу черные фонтаны вонючей грязи. Когда огонь утих, осмотрелись. Их было двое. Чарнокозиньский исчез.
— Павел…
Тишина. Из-под воды с шумом вылетали пузырьки воздуха.
— Павел!
Шум усилился. Где-то совсем рядом зашевелилась гора водорослей. Подбежали. Стали снимать зелень. Сначала освободили голову, потом плечи. Видимо, один из последних взрывов подбросил в воздух целый пласт водорослей, который, как ковер, прикрыл сапера.
— Ну и замаскировался же ты, — восхищенно проговорил Николай.
Вышли на луг. Надергали из стога сена и немного очистили Павла от грязи. Затем снова двинулись вдоль провода и уже без всяких приключений нашли командный пункт батальона.
Приказы
На командном пункте собрались четыре капитана — Кулик, Гжегож Вашкевич (заместитель командира по технической части), начальник штаба Эдвард Вонсовский и даже начальник отдела вооружения из штаба бригады Чеслав Наперальский, прославившийся тем, что, еще сражаясь на далеком Севере в Красной Армии, проник в тыл противника и, подобно Кмицицу, подорвал дальнобойное орудие.
Саперы получили благодарность за исправление линии, а когда сказали о тех двух немцах и показали погоны, один из которых был с серебряным кантом, все оживились. Как выяснилось, убитые были из разведывательной группы, которая прорвалась через линию фронта около Басинува. Часть этой группы была уничтожена гвардейцами 1-го батальона 140-го полка, а часть — взводом автоматчиков из батальона Кулика.
В землянке, спрятавшейся среди колючих кустов терновника, не умолкали разговоры. Отдавались приказы. Входили и выходили все новые люди.
Доложил о своем прибытии фельдшер, которого подполковник Кулаковский прислал с группой солдат для эвакуации раненых.
— Было двое или трое, но они уже отправлены в тыл. Но ты не возвращайся, утром понадобишься.
Вошел старший сержант Анджей Верблян.
— Сегодня не первое число, — нелюбезно встретил его Кулик.
— А я не с деньгами, — ответил кассир батальона. — Повар, а ну-ка идите сюда.
В землянку, с трудом пролезая через узкий вход, вошел огромного роста мужчина, толстый и круглолицый. За плечами у него был большой, набитый до отказа рюкзак.
— Старший стрелок Худзик прибыл с провиантом.
Вторым влез Галикевич, тоже повар и тоже с продуктами…
— Где кухни? — спросил капитан Вербляиа.
— Поручник Ржеуцкий прислал меня спросить, куда им подъехать.
— Ваше счастье, Верблян, что вы сюда первым из интендантского отдела пришли. Стружку снимать с вашего начальства буду. Люди до сих пор без еды. Давайте кухни побыстрее в Суху Волю.
Вернулись разведчики. В землянку вошел сержант Томаш Волчаньский. За ним его замполит старший сержант Юзеф Квока.
— У фрицев на кирпичном заводе три «фердинанда». Подойти близко к ним нельзя: перед ними в окопах — пехота.
— Укрепляют свои позиции, окопы роют?