- И вот еще что, психопомп, - заберу память об этом. Забудешь о них, как выйдешь отсюда. Не будет тебя ничего мучить. Как тебе, хорошая сделка?
- И найти тебя будет потом сложнее...
- Да, именно так - взаимная выгода!
Хорошая сделка... И себя вытащу, и работу выполню. А эти двое... Я ведь не святой... Если я что-то и понял, водя тридцать лет мертвецов по океану Рамнира, так это то, что всем помочь нельзя. Их слишком много. Но почему-то я не мог согласиться. Всплыли в памяти слова жены. Мол, любит меня за то, что я добрый. Не хочу ее предавать.
- Нет... не пойдет, Отраженный...
Трактирщик раздосадовано хлопает по столу.
- Ай, скучный ты! Эх... Вот знаешь, жалко... ладно. Новое предложение, - он делает паузу и добавляет холодно, - в этот раз последнее! - упирается когтистым пальцем мне в грудь. - Хочу половину.
Коготь впивается и пронзает кожу. Тянется дальше, будто врастая в тело сквозь кости. Сердце испуганно сжимается, отчаянно трепещет, предчувствуя беду. Зверь внутри, будто почувствовав слабину клетки, принялся стучаться о стены.
Он хочет половину... Половину того, что отличает нас от них...
Я опускаю глаза. Нечего тут торговаться, и думать нечего, и жалеть нечего. Нужно уходить, пока есть шанс. Главное - вернуться домой. А сердце... справлюсь.
- Согласен.
- Вот! Вот! Молодец! Другое дело, камнеглазый! - облизывается.
Касаюсь рукой груди, сосредотачиваюсь и погружаю ладонь сквозь плоть. Мягко охватываю сердце души пальцами и достаю его наружу.
Бог мой! Замираю в недоумении... В схватке со спрутом не заметил, но теперь, глядя на маленький пульсирующий энергетический сгусток, понимаю: какое же оно крошечное! Как мало его осталось...
- Ндаа... - протянул Отраженный. - Как говорят персонажи одной странной книги, знал бы прикуп, жил бы... ну, не важно. Договорились так договорились.
Я только хотел разделить сердце как трактирщик прервал:
- Э, нет, давай-ка я сам, выберу половинку повкуснее.
Разжимаю кулак.
Отраженный деловито принялся перебирать пальцами воздух, будто не зная, с чего начать. Подносит руку к сердцу, замирает. Затем грубо вырывает кусок.
Боли не было. Просто... стало очень пусто. А затем пришло понимание, что крошечный, не больше виноградины, кусочек, что я держу в руке - это все, что теперь отличает меня от существ Рамнира.
Зверь внутри будто бы сошел с ума! Стал яростно биться о стены души, пытаясь вырваться на свободу.
Трактирщик взвесил в руке добычу, а затем спрятал ее в карман.
- Ну вот и все. Как говорится, приятно, что заглянули, гости дорогие, а теперь проваливайте. Это тебе! - Трактирщик снимает цепи с фонаря, и из него вырывается огонек Аджуры. - Кыш!
***
Сквозь сизый туман, который более не мешал идти, мы вышли к крошечному островку, шагов пятьдесят в диаметре. Здесь росло дерево: живое, здоровое, красивое. Под его ветвями мы устроились на привал.
В голове рычит зверь. Скребется, просится на волю.
- Спасибо вам... - обратилась ко мне девушка.
- Вы... просто... спасибо... - сказал Пирам.
- Да... ерунда.
Они жалели меня. Пусть и не до конца, но понимали, что произошло. И эта жалость раздражала едва ли не больше, чем все остальное.
- Бессмертный дух, носивший имя Фез Ойкар, услышь меня! Тело твое окончило свой цикл, но душа продолжает жить! Осознай это и возрадуйся! Ощути истину.
- Да заткнись ты уже, Аджура! Не работает твой бубнеж. В Куаранаке дело!
- Я умер? - раздается тихий вопрос старика.
Удивленно смотрю на Феза, несколько мгновений молчу. Все-таки понял.
- Если ты задал этот вопрос здесь, значит сам знаешь ответ.
Старик осматривается.
- Это Рамнир? Ты... мой проводник?
- Ответ прежний.
- Что ж...
Встает и направляется в туман.
- Эй, куда...?
- Я... просто немного постою тут... подумаю...
***
- Мы тоже... знаем, что умерли, - нарушает молчание девушка.
- Вот как... Значит понимаете, куда идем?
- К Реке... А что за ней?
- Откуда же я знаю, я ведь не умер...
Грубо получилось. Сказал и только потом понял. Странно это и неловко - сидеть вот так под деревом с умершими, которые знают, что они мертвы, а ты жив.
- Я... не хотел, прости.
- Ничего... Жизнь не дала нам того, что дала смерть, - девушка улыбнулась Пираму и сжала его руку. - А почему вы выбрали такую работу?
Я зло рассмеялся.
- Почему выбрал? Потому что хотел обеспечить лучшую жизнь для жены и ребенка. Потому что в землях, где я живу, дайри может нормально заработать либо будучи вором и убийцей, либо Ступающим. Я выбрал второе.
- А вы не боитесь... что останетесь здесь?
- Вот именно! Поэтому больше я сюда не вернусь... Вернее вернусь, но уже когда... ну, вы поняли. В общем, это моя последняя работа.
- И что будете делать?
Я вновь едва не съязвил. Разве им объяснишь, что единственный возможный ответ - жить? Дышать истинным воздухом, видеть истинное небо, слышать стук истинного сердца...
- Да сын у меня растет, решили с женой, что уплывем в Лимару. Там отношение к коренным немного иное. Я присмотрел хороший, тихий город, нашел дом и работу на первое время. А дальше - жизнь покажет.
Вижу, как возвращается Фез, подходит ко мне.
- Я не пойду дальше.
- Что?
- Мне там не место...
- Ты идиот?
- Свою жизнь испоганил, чужие испоганил, не хочу больше.
Подрываюсь с места, опрокидывая умершего, вжимаю когтистыми лапами в землю. Рычу.
- Жизни поганить не хочешь, урод?! Как же вы меня...! Каждый, кого я веду, как один: ум есть, власть есть, а воли - нет и капли! Ладно те, у кого силы нет или мозгов! К таким вопросов не имею. Но вы - вы хуже всех. Ты мог жить как угодно! У тебя все было! Все, чтобы изменить и себя, и мир! Но нет, ничего не меняется, потому что там, где должна быть воля - страх или стыд, или лень, или бес знает что... О других вдруг подумать решил? Ну так обо мне подумай! Если ты не пойдешь - твои сыновья мне не заплатят. А мне нужны эти деньги! Нужны, чтобы не возвращаться сюда. Чтобы купить новую жизнь своей семье! Так что погань хоть свою новую жизнь, хоть тысячу прочих, мне плевать! Откажешься - я потащу тебя волоком!
Вижу, что Пирам стоит поодаль, заслоняя возлюбленную. Только теперь замечаю, что огромной кошкой нависаю над испуганным стариком.
Убираю лапы и отступаю прочь. С трудом принимаю форму дайри. Внутри гадко и тоскливо. Очень хочется убежать. Вернуться домой, обнять жену и сына ... Ведь видел их еще вчера, а кажется, что прошло уже много лет... Скорее бы все это закончилось!
- Я... я же не знал... - тихо произносит Фез.
Оборачиваюсь.
- Хочешь, угадаю, как прошла твоя жизнь? В деталях может ошибусь, но не более, - выплевываю слова, будто едкую желчь. Ярость ушла, осталась лишь горечь. - В молодости ты собирался совершить научное открытие или стать великим идеологом, а после, став известным, пойти во власть! Думал, что когда ты туда придешь, народ поддержит тебя, и вы вместе измените мир! У тебя было несколько идей, которые виделись столь лаконичными и ключевыми, что непонятно, как до них не додумались другие. Хотел поднять с колен образование, оздоровить медицину, вытянуть из болота судебную систему! Ученым или идеологом ты не стал, но в политику протиснулся. Помогли родители? И понеслось... У тебя появились новые идеи: приземлённые, практичные, те, которые было реально осуществить. Но они не получали поддержку, одна за другой. Со временем ты стал черстветь, разочаровываться в людях, смеяться над собственной наивностью. Тогда круг твоих ценностей стал сужаться: ты стал думать только о себе и о своей семье. Решил заработать на несколько поколений вперед, чтобы уже твои дети и внуки реализовали то, что не удалось тебе. Стал делать деньги, много денег. Затем пришел черед серой морали. Это когда цель оправдывает средства. Оставил без крова одних, забрал сбережения у других...