Мальцев-старший приподнялся с кресла, сухой старческой рукой вцепился в ворот рубашки внука и рванул на себя. Рука была старческая, но не немощная, сил в ней было столько, что Андрей чуть носом не пропахал ковер у ног деда. И не пропахал только потому, что дед не отпустил, иначе точно бы с полом встретился. А так Мальцев-старший тряханул пару раз внука, убедился, что тот проникся, и разжал пальцы.
— Вот когда ты, Андрюшенька, станешь главой клана, — все так же обманчиво мягко продолжил Мальцев-старший, — тогда и станешь диктовать начальнику нашей службы безопасности, а пока основной приоритет у моих приказаний, понял? И если я сказал, глаз с тебя не спускать, значит, так тому и быть.
— Но моя личная жизнь… — трепыхнулся было внук.
— В настоящее время должна идти на пользу клана, — перебил его дед. — И твои кувырканья со шлюхами на пользу клану не пойдут, уж поверь. Ты кого должен обрабатывать, забыл?
— Дед, что ты в самом деле, — поправляя ворот рубашки, поморщился Андрей. — Как я могу ухаживать за Светланой, если она в закрытой школе?
— А как ты думаешь, балбесина, у Тумановых нет своей службы безопасности? Им все равно, куда шляются представители кланов? Да и с ухаживанием не все однозначно. Ты мог бы что-то отправить девушке, чтобы напомнить о себе. Хоть коробку конфет.
— Это будет непредусмотрительно, — возразил Андрей. — Ухаживание должно быть ненавязчивым.
— Агась, как это Елисеев сделал. Раз — и к Туманову-старшему за благословением.
Андрей скорчил скептическую мину.
— Не, дед, это несерьезно. Император наверняка послал или пошлет зарвавшегося щенка и будет совершенно прав. Кто такие Елисеевы по сравнению с нами? Никто.
— Это они год назад никто были, а сейчас имеют вес. И вес этот растет с каждым днем. Елисеев, уж прости меня, Андрюша, в настоящий момент имеет куда больший вес, чем ты, из-за связи с волхвами.
— Ну так если они откажутся его поддерживать, он сразу откатится на стартовые позиции. Нет у него другой поддержки.
— Андрей, нельзя быть таким дуболомом, — уже с прорывающимся раздражение сказал Мальцев-старший. — Он на нынешних своих знаниях вылез, а знания его теперь никуда не денутся.
— Не денутся так не денутся, — покладисто согласился Андрей. — Но Елисеев Тумановой все равно не пара. Во-первых, он из только что созданного клана. Во-вторых, он незаконнорожденный. В-третьих, у него магии — кот наплакал. Да и вообще — молокосос. Даже если он вдруг чем-то поразил сердечко Светланы, Туманов на такого зятя никогда не согласится. Елисеев поухаживает, отвалится — и тут я возьмусь залечивать разбитое сердце.
— Смотрю, у тебя все продумано, — неодобрительно сказал дед.
Идея у Андрея появилась только что, но за свое холостое состояние он держался всеми зубами, поэтому радостно поддакнул:
— А что делать, дед? Сейчас Тумановой я кажусь слишком взрослым, почти как отец. Заинтересованности при контактах она не проявила, если ты не заметил.
— Заметить-то я заметил, — недовольно пошевелил бровями Мальцев-старший, — но был уверен, что ты возьмешь Туманову в осаду так, что у нее выбора не останется. А ты филонишь.
В этот раз он приподниматься не стал, а ткнул сухим пальцем в живот внука. Андрей этого не ожидал, расслабился, поэтому его моментально скрутило от боли, настолько сильной, что он с трудом прохрипел:
— Дед, я не филоню, а следую выбранной стратегии и держу руку на пульсе.
На пару шагов от деда он все-таки отошел, чтобы хотя бы дальше под физическую раздачу не попасть. От магической даже убежать не выйдет, если дед окончательно разозлится. Сейчас тот был зол, но пока умеренно.
— Ага, держит он. На чьем, говоришь, пульсе ты сегодня руку держал? — Мальцев чуть покачнулся в сторону внука, приставив к уху ладонь, якобы чтобы лучше слышать. — Повтори, внучок, а то недослышал я.
— Дед, ты раздуваешь проблему на пустом месте, — поморщился Андрей. — Ну, отдохнул я в приятной женской компании, так и сам ты не без греха.
— Я бастардов не плодил. И о моих женских компаниях никто не знал, — гордо сказал Мальцев-старший.
— Насчет бастардов не уверен, а вот о твоих романах бабушка знала, потому так рано и ушла.
— Ты мне помели языком, паразит! — рявкнул дед. — Ишь чего удумал, себя со мной сравнивать. Мои грехи никто не покрывал, а за тобой, вон, Павел Глебович постоянно подтирает. А если сейчас еще и Елисеев тебя обскачет, я такое тебе устрою, что пожалеешь, что мамаша твоего сына за тебя выходить отказалась.