— Смотрю, Мальцевы тебя в оборот взяли, — без одобрения сказал Андрей Кириллович. — Не самый хороший выбор.
— Почему? — усмехнулся я. — Красивая девушка, из хорошей семьи, а то, что вы с Мальцевыми не дружите, так я — не вы.
— Ох и злюка ты, Слава, — Мария Тимофеевна приподнялась на цыпочки и поцеловала меня в щеку. — Не думаю, что ты сейчас говоришь серьезно. Она тебя раздражает и это видно. Если хочешь, чтобы тебе верили в таких вопросах, тренируй невозмутимость. — Она рассмеялась, заставив рассмеяться и меня, и сказала: — Ладно пойду к Вере, узнаю, как там у Настеньки дела, а вы тут посекретничайте.
Узнать о Настеньке было лишь предлогом, потому что Мария Тимофеевна не далее чем вчера была у нас в гостях и видела, что с моей сестрой все в порядке. Андрей Кириллович с внуком тоже отошли, и мы остались почти наедине с Кириллом. Почти — это потому, что Постников от меня не отходил, хоть и постоянно вполголоса переговаривался по гарнитуре.
— Так что ты решил, Ярослав? — спросил Кирилл. — Или твои слова были только для того, чтобы отделаться от Мальцевой?
— Отчасти, — вздохнул я. — Но я склонен принять ваше предложение, потому что оно дает нам приличные преимущества. Если наш юрист не найдет в вашем договоре никаких подводных камней.
— Например? — удивился Кирилл. — В чем ты нас подозреваешь, Слава?
— Я не юрист. Это их дело подозревать всех и во всем, — отшутился я.
Появилась мысль попросить Кирилла постоять с моим фантомом, имитируя с ним беседу. Мне показалось, он может согласиться, даже не спрашивая, зачем мне это нужно. Вообще, после смерти Валерии Кирилл стал более… человечным, что ли? Маска на его лице треснула, и из-под нее прорывались живые эмоции.
— Ну как? Вы уже все обговорили?
Возникшая рядом Диана показала, что идея эта так себе: Мальцева точно не станет держаться от Кирилла вдалеке, а значит, рано или поздно заметит подмену.
— Тебе дедушка спиртное разрешал? — спросил я, кивнув на бокал в ее руке.
— Это не спиртное, а безалкогольный пунш. Мне Полина дала, — улыбнулась Диана и прижалась ко мне плечом. — Ты такой заботливый.
Судя по тому, что репортеры сразу сделали пару снимков, этот ее маневр без внимания не остался.
— Попроси Полину показать тебе те блюда, которые делала Марта, — сказал я, пытаясь скрыть раздражение. — Будешь очень удивлена.
— Чем же? — заинтересовалась она.
— Не хочу портить сюрприз.
Она повернулась в сторону, где сидел дед, но тот был занят разговором, поэтому Диана все же нас покинула и направилась опять к Полине.
— Похоже, ей были даны четкие указания, — заметил Кирилл.
— Император своим запретом на личные договоры меня просто спас, — признал я. — Иначе бы Мальцев этот вопрос бы непременно поднял, и в результате между нашими кланами испортились бы отношения.
— Ему и меньшего хватило бы, — согласился Кирилл. — А пакости он умеет подстраивать виртуозно. Значит, я звоню своим юристам, чтобы они составили договор и отправили твоим?
— Давайте так, — согласился я.
— Что там за блюда от Марты?
— Их пока не принесли, — усмехнулся я. — Но не советую пропускать. А нет, первый поднос пошел.
На первый взгляд, тарталетки на этом подносе ничем не отличались от других. На второй — тоже. Вся прелесть этих блюд раскрывалась, только когда начинаешь есть. К необычному вкусу добавлялись еще и визуальные эффекты, причем они были тесно связаны: заклинание одно, а эффекта два, даже три, если считать еще и необычные тактильные ощущения. Конкретно то, что было на том подносе, я попробовал первым из императорской кухни и даже сейчас помню, какое впечатление оно на меня произвело.
Первой тарталетку взяла Баженова, и я с интересом ожидал ее реакцию. Она болтала с подругой, когда откусила первый раз. Из тарталетки пошел дымок, превратившийся в бабочек, но Виктория Михайловна, кажется, их и не заметила, сосредоточившись на ощущениях, которые возникли у нее во рту.
Пользуясь тем, что все внимание было уделено новым блюдам, я закрыл глаза и связался с императором. Ответил тот тут же.
— Что-то случилось, Ярослав?
Обстановку я менять не стал, разве что немного добавил света, чтобы было не так мрачно. Разговор быстрый, выдуманные удобства необязательны.
— Иван Михайлович, Глазьев предположительно встречается с Накрехом, мне нужно туда выдвинуться. Проблема в том, что я не уверен, что тут нет его шпиона, а фантом не могу за себя оставить, потому что его быстро разоблачат. Мне нужна ваша помощь.
— Какая? — как мне показалось, растерянно спросил император.
— Нужно, чтобы вы приехали и заняли фантом разговором на все то время, что меня тут не будет, —честно признал я. — Чтобы к вам никто близко не подходил, понимаете?
— Ну ты и нахал, — рассмеялся он.
— Согласен, но иначе никак. К любому другому лицу не будут относится с таким пиететом и непременно влезут в беседу, — пояснил я.
— Такая длинная беседа для окружающих послужит сигналом, что я к тебе отношусь более чем хорошо, — пояснил император.
— Если вы этого боитесь, то можете на меня в конце разозлиться и наорать, — предложил я. — Тогда все будут думать не про фавор, а про опалу.
— С этим я что-нибудь придумаю не волнуйся. А вот что касается Накреха, я бы предпочел его брать лично, — сказал он.
— Не надо облегчать Накреху жизнь, — возразил я. — Иван Михайлович, примите за обязательное правило то, что вас при взятии Накреха быть рядом не должно. У нас есть план, и вы в нем лишний. Я имею в виду при задержании, потому что, если что пойдет не так… Сами понимаете, чем это закончится.
К чести императора, он поморщился, но настаивать не стал, спросил:
— Когда мне надо появиться?
— Оптимально было бы через полчаса, — прикинул я. — Тогда мы успеваем к месту встречи без телепорта, нежелательного из-за возмущений, который может почуять Накрех.
— Не обещаю. Мы планировали попозже. Светлана может быть не готова. Но мы постараемся подъехать побыстрее.
— Спасибо, Иван Михайлович, — искренне сказал я, потому что его слова о том, что Светлана собиралась подъехать, меня очень обрадовали, хотя и было жалко, что мы с ней если и пересечемся, то ненадолго, потому что вряд ли она задержится, когда отец уедет.
Моей отключки на разговор, кажется, не заметил никто кроме Постникова, который спросил:
— Ну что там?
— Император подъедет. Передам ему фантом, а мы с тобой выдвинемся на встречу с Накрехом. Надеюсь, его удастся взять живым.
Наверное, в моем голосе прозвучала неуверенность, потому что Постников счел нужным меня ободрить.
— Возьмем. Захват отрабатывали. Должно все пройти, как надо, — сказал он. — Магию вырубим. Убить он себя не успеет. На крайняк врубим стазис.
— Стазис было бы вообще идеально, — признал я. — Можно хранить вечно.
— Вечно нам не надо. Нам надо найти руну и ее нарушить.
— Я исхожу из того, что мы ее можем не найти. То есть она где-то есть, но нарисована так, что не видна, — пояснил я. — Размер может быть минимальным. Мы же не будем резать Накреха полосками через каждый миллиметр?
— Если надо — порежем, — невозмутимо сказал Постников. — Даже через полмиллиметра порежем. Для гуманности обезболивающее заклинание нанесем.
— Глубоко резать придется, — заметил я.
— Когда осмотрим, тогда решим, — предложил Постников. — Заниматься таким планирование до захвата Накреха — плохая примета.
— Примета, может, и плохая, но я чувствую, что сегодня мы с ним встретимся.
Глава 23
Император прибыл минут через сорок и произвел сильное впечатление на гостей, которые пока не оправились от тарталеток Марты. Обычные теперь у них вызывали разочарование, хотя, на мой взгляд, кулинария от Ольги Даниловны тоже была волшебной, хотя и на иной лад. Как ни странно, магическая приедается, если ее потреблять ежедневно, пусть и разные блюда, но наступает что-то вроде перенасыщения, а вот обычная способна удивлять постоянно, если за дело берется мастер.