— Когда он начал совершать просчеты? — заинтересовался я.
— По мелочи-то бывало, но первый серьезный был на приеме по поводу моего дня рождения, — припомнил Мальцев. — К нам чуть было полиция не явилась из-за какого-то там официантишки. Еще и Соколов погиб в тот день. Не по вине Новикова, не подумайте, просто у меня планы на него были, которые пошли коту под хвост. Но сердце прихватить у кого угодно может. Хорошо хоть жену он с собой не взял, уехал без нее. Видать, чувствовал, что с сердцем нелады.
Мальцев замолчал, мрачно сопя. Видно, припоминал тот день и воспоминания ему активно не нравились. А ведь он не знал и половины того, что знали мы. Сейчас отпали почти все мои сомнения. И все же проверять надо до конца.
— Игнат Мефодьнвич, нам нужен доступ во все помещения, где бывал Новиков. В том числе личные.
— Личное — это только с ордером из суда, — буркнул Мальцев. — Или по Пашкиному разрешению. Не верю я, что он мог в заговор вляпаться. Не тот человек. А общие — да пожалуйста, в любой момент.
— Новиков был убит при передаче им запрещенного артефакта Роману Глазьеву, — сказал император. — Отказываясь нас пустить на его личную территорию, вы тем самым оказываетесь причастны к заговору.
— Какого еще запрещенного артефакта? Это же Пашка. Я его еще пацаном помню, никогда бы не стал он передавать ничего запрещенного в чужой клан, — возмутился Мальцев, мимо сознания которого, кажется, прошла информация о том, что Новикова вообще нет в живых.
— Игнат Мефодьевич, либо вы допускаете нас до обыска и все, что будет найдено, останется между нами, — с раздражением сказал император, — либо мы делаем все по закону, но тогда будет большой скандал.
— Который, в первую очередь отразится на репутации вашего клана, — дополнил я. — Хотя мы уверены, что вы вообще ни при чем. Вас подставили.
— Ишь ты, допусти их, — проворчал нахмурившийся Мальцев. — Вас — это кого? Ефремовских человечков?
— Нас — это меня, Елисеева и того, кого он посчитает нужным взять.
— Постникова, — сразу определился я. — И кого-нибудь из наших целителей. Только целитель должен находиться на расстоянии, чтобы не пострадать.
— Эка ты готовишься. — Мальцев бросил на меня взгляд исподлобья. — Твоя идея у Пашки обыск провести?
— Вы, Игнат Мефодьевич, кажется, не вполне понимаете, что произошло, — заметил я. — Ваш начальник безопасности, скорее всего, возглавлял противоправительственную организацию.
— Скорее всего — значит, ты не уверен?
— В том, что он там состоял, — абсолютно. Левый человек такого ранга не пришел бы на встречу к Глазьеву с запрещенкой. В том, что возглавлял, — процентов на девяносто девять, один оставляю на ошибку.
— А сам Пашка?
— В него стрелял Глазьев. Он сейчас в стазисе, но проверять, жив он или нет, без меня не будут, — ответил я. — Это слишком опасно.
— Если жив — казните?
Я задумался, стоит ли говорить Мальцеву, что на месте Новикова с того приснопамятного приема находится совершенно другая личность, полураспавшаяся, но обладающая прекрасными актерскими данными. Это дает слишком большую пищу для ненужных размышлений, а Мальцев вовсе не дурак, хотя активно им прикидывается.
— Казнить не будем. Скорее всего, речь пойдет о пожизненном заключении, — ответил император. — Разумеется, если он выжил. Игнат Мефодьевич, я вам обещаю, что ничего из того, что было сделано Новиковым, не будет вменяться в вину Мальцевым.
— При условии, что я вас пущу в Пашкину вотчину? — полувопросительно уточнил Мальцев. — Пущу-то по-любому, добровольно или нет, вот в чем вопрос.
Кажется, он прикидывал, не удастся ли прибрать что-то из наследства Новикова. Если тот мог передавать в другие кланы интересные вещи, то таковые могли у него храниться в количестве, нужном и самому Мальцеву.
— Если вы туда полезете самостоятельно, можете сильно пострадать. Вряд ли вы готовы к тому, что мы рассчитываем там найти, — заметил я.
Пускать нас в святая святых своего отдела безопасности Мальцев не хотел, пришлось добавить:
— Мы не будем смотреть информацию на компьютерах, будем искать только артефакты определенного типа и измененную тварь, которая очень опасна для неподготовленных.
Последнее меня волновало больше всего, потому что одно воспоминание о Морусе вызывало нервную дрожь и желание никогда больше не сталкиваться с той дрянью. Но откладывать было нельзя, потому что, если Новиков погиб и Накрех вселился в кого-то еще, давать ему доступ к столь опасному созданию было нельзя.
— Ваша взяла, — недовольно сказал Мальцев. — Когда вас ждать-то?
— Да прямо сейчас и поедем, — предложил император. — Все вместе. Целителя по дороге захватим?
Вопрос был ко мне, поэтому я и ответил:
— Можно Тимофея забрать, чтобы из лечебницы не дергать. Там сейчас один целитель, и он немного занят.
Я выразительно посмотрел на императора, намекая, что там сейчас изучают тело Новикова на предмет руны переселения.
— В одной машине с вами не поеду, — заупрямился Мальцев. — Диану с Андреем домой доставишь или же за ними машину отправлять?
— Доставлю, — согласился я.
— Странный ты парень, Ярослав, — пробурчал Мальцев. — С собственного дня рождения уезжаешь, чтобы покопаться в грязном белье моего клана.
— Это не ваше грязное белье. И боюсь, что я имею к нему больше отношения, чем вы.
— Волховское, что ли? — проницательно прищурился Мальцев. — Неужто Пашке на них удалось выйти, а мне не сказал?
— Удалось, — подтвердил я.
— Вот сволочуга.
Глаза Мальцева заблестели, потому что теперь он прикидывал, как использует волхвов в своих целях. И заодно прикидывал, как нас не допустить к секретам, вытянутым оттуда Новиковым.
— Он практически полностью уничтожил выявленных волхвов, — добавил я. — Игнат Мефодьевич, записи Новикова нас не интересуют.
— Вы же говорили, что он — глава коалиции. Неужто неинтересны подчиненные ему людишки?
Он зыркал глазами то на меня, то на императора, пытаясь понять, в чем именно мы его собираемся надуть. Потому что в нашу искренность он не верил ни на йоту.
— В его записях этого не будет, — ответил император. — Я подтверждаю сказанное Ярославом. Нас интересуют запрещенные артефакты и измененная тварь, которая представляет опасность, в первую очередь для вашего клана. Игнат Мефодьевич, уверяю вас, с наследства Новикова вы не получите ничего, кроме проблем.
— Да понял я это уже, понял, — проворчал он и набрал водителя, чтобы подогнал машину к крыльцу.
Я тоже набрал Постникова, чтобы был готов к отъезду. Его мы подхватим по дороге, потому что он находился сейчас в лечебнице.
— Осматриваем, — откликнулся он. — Пока ничего. Неудобно это в стазисе — не согнуть, не разогнуть.
— К Мальцевым едем, — сообщил я. — Бери все ключи, что при Новикове найдешь, и будь готов к отъезду. Целитель что говорит? Кстати, кто там сегодня дежурит?
— Недосеко. Говорит, в стазисе не посмотреть. Но стазис я снимать не разрешил.
— И правильно, — согласился я. — Если он не сдох и в сознании, мы заимеем кучу проблем, даже если все артефакты уберем.
— Уже, сложены в коробку. И там не стандартные артефакты, а хорошо под них замаскированные.
— Не слишком хорошо, если ты заметил.
— Эта маскировка не рассчитана на твоих учеников, только на обычных магов. И выявить ее на расстоянии сложно.
Я все больше убеждался, что мы взяли именно Накреха, а значит, в помещениях Новикова нас просто обязан ждать неприятный сюрприз. Даже нет, сюрпризы, потому что Накрех был весьма изобретательным товарищем и вряд ли не использовал эту изобретательность для маскировки своих секретов.
Глава 25
Выехали мы без проволочек. Разве что пришлось извиниться перед гостями и пояснить, что отбываю по государственным нуждам. Загрузились мы (император Тимофей и я) в микроавтобус и по дороге подобрали Постникова, недовольного результатами операции. Меня они тоже не радовали, но ждать, что все пройдет гладко, если в деле замешан Глазьев, было по меньшей мере наивно, о чем я ему и сказал.