— Да ведь он шут…
Толпа подхватила:
— И правда, что шут!
— Полоумный!
— Блаженный!
…Громче прежнего звенели тарелки, били литавры, ревели трубы, еще бесшабашней стали пляски и песни — безумие продолжалось…
И кончился карнавал.
С востока по опустевшим истоптанным улицам потянулся золотой нитью тихий новорожденный рассвет.
Пришло время собирать разбросанные камни.
Шурх… шурх… шурх…
Странник с длинной метлой в руках убирал площадь.
Шурх… шурх…
Он сгребал в кучу смятые маски, фальшивые бороды и парики, блестящие пуговицы, обломки деревянного трона.
Потом он взял в руки головню из ночного кострища — и все это сжег.
2. Апрель. Лесные фиалки
День, омытый весенними соками, кто-то вывесил сушиться над городом. В такие дни обязательно случаются чудеса. В чудесах самое удивительное то, что они действительно случаются.
На углу улицы Горького и Тверского бульвара стоял человек с красным, похожим на картофелину носом и продавал цветы.
— Фиалки! Живые фиалки! — выкрикивал он. — Пучок — полтинник. Даром отдаю!
Но прохожие шли своей дорогой, бежали, торопились.
— Фиалки! Фиалки! Пучок — полтинник! Себе в убыток!
Цветы высунули из плетеного лукошка свои фиолетовые милые помятые личики и рассматривали желтыми забавными глазками большой незнакомый мир, вслушиваясь в шумные голоса города.
— фиалки! Живые фиалки!
Вдруг словно с неба упал возле торговца некий молодой человек. Описывать его внешность, пожалуй, не стоит, скажем только, что он был без крыльев.
— Послушайте, — сказал он, — что вы делаете? Разве можно продавать цветы?
Продавец нахмурился.
— А ты кто такой? Дружинник?
— Вы меня не поняли, — терпеливо объяснил молодой человек. — Я спросил вас: разве можно так поступать с цветами? Ведь не вам принадлежит их жизнь.
Красноносый опешил.
— Тебя и правда не поймешь. Ты что хочешь? Чтобы я раздавал их задаром?
— Ну разумеется. И не просто раздавали, а дарили. От всего сердца. Это же лесные цветы, вы не знали?
Нос торговца из красного стал сизым.
— Слушай, парень, — процедил он, — таких умников, как ты, здесь навалом. — И он мотнул головой в сторону спешащих прохожих, показал на шумные улицы, на город. — А если ты и впрямь такой добрый, дуй в лес, нарви там фиалок и дари их на здоровье кому угодно.
— А с этими что будет?
И молодой человек поднял с асфальта лукошко.
— Слышите, они сами просят, чтобы их подарили…
Он зарылся лицом в цветы.
— Понюхайте, — шепотом сказал он, закрывая от удовольствия глаза. — Они впитали в себя соки обновленной земли, их ласкали первые лучи весны, звезды доверили им свои тайны. А у вас все это идет по твердой цене. Да разве можно оценивать полтинниками такие сокровища?
Торговец стоял как пришибленный, его лицо удивленно морщилось. В какой-то миг ему даже показалось, что он знает этого молодого человека давно, с тех пор, может быть, когда сам был молод и щедр. И на душе у него вдруг, стало тепло и радостно. Он запрокинул голову к прозрачному чистому небу и сказал так, словно там, высоко-высоко, кто-то и в самом деле слышал его:
— Скажи, а ведь хорош сегодня денек!
Потом он почесал в затылке и спросил с хитрецой:
— А все же — кто ты?
Но там, где только что стоял странный молодой человек без крыльев, никого уже не было. Лишь теплый ветерок пробежал по заросшему щетиной лицу торговца.
— Но ведь он был здесь… — торговец огляделся. — Разговаривал… А может, я прикемарил чуток? Нет, явно последний стакан портяшки был лишним…
Его взгляд упал на лукошко с цветами.
— Э-эх! — гикнул он лихо, словно собрался пуститься в пляс. — Фиалки! Живые фиалки! Берите, люди! Берите даром!
Люди шли, бежали, торопились.
3. Май. Познание
Шла ночь, и время бродило босиком по сонной земле, тревожа влюбленные души.
Он почувствовал жар ее прикосновения, яблоневый запах ее волос, и вдруг его закружило в водовороте.
Он хотел открыть глаза, но веки были слишком тяжелы. В ушах звенело. Его тело стремительно сжималось, сокращалось в размерах, и он превратился в младенца. Словно со стороны, он видел себя таким, каким был в первые дни своей жизни.
Вот мама держит его на руках, подносит к груди, сдавливая пальцами сосок. Он чувствует, как маленькая спелая виноградинка щекочет его язычок, вертится вокруг него, и нежная теплая сладость разливается по небу. Легкое дыхание матери гуляет по его лицу, колышет пушок на его макушке… Он слышит, как рядом, совсем близко бьется материнское сердце.