Люба (наклоняясь к отцу). Папа, как ты? Лучше?
Реб Мотл постанывает, трет сердце.
Рувим (дает ему лекарство). На, выпей.
Мотл (с подозрением осматривает таблетку). А что это такое? Мне от нее не будет плохо?
Рувим. Не бойся, не отравлю. Это как раз то, что тебе нужно.
Сваха. Может быть, вызвать неотложку?
Мотл (безнадежно махнув рукой). Э… чтобы переехать на тот свет, одного доктора вполне достаточно.
Давид Иосифович (с некоторой досадой). Папа, нашли время переезжать. В загс надо ехать, а не туда, куда вы говорите.
Сват. Давид, успокойте свои нервы. (Рабиновичу.) Голубчик, такого я от вас не ждал. Что вы держитесь за сердце? Лучше посмотрите на эту парочку, на этих красавчиков, и у вас сразу посветлеет в глазах.
Люба (словно оправдываясь). Он никогда не жаловался на сердце… Утром встал, как обычно, в хорошем настроении, как обычно, обругал Марика, чтобы не оставлял свет в туалете, погладил себе рубашку — он этого никому не доверяет! — и вдруг… нате вам! Господи, всегда со мной что-нибудь случается!
Сватья. Что вы хотите? В таком возрасте и от положительных эмоций может сделаться инфаркт миокарда.
Давид Иосифович (нервно поглядывая на часы). Пять минут двенадцатого… вот-вот приедут такси.
Мотл (слабым жестом подзывает Марину и Марика). Марик, Мариночка… дети мои… Я так ждал этого дня. И вот… видите сами…
Марик (взяв его руку). Дед, кончай… Все будет хорошо. Ты ведь у нас всегда молодцом.
Марина (кокетливо). А вы мне кое-что обещали на сегодня!
Мотл (оживившись). Обещал? Интересно…
Марина. Уже забыли? А кто грозился показать вечером на свадьбе танец портняжек? Люди железа и стали, так, кажется?
Мотл. Да-да, Мариночка, ты права. Но тогда я еще не знал…
Марик. Дед! Слово надо держать — не ты ли меня учил? Тебе уже легче, правда?
Рувим (внушительно). Мотл, таблетка уже помогла! Я говорю это как медик, ясно? Ты меня понимаешь?
Мотл. Спрашивают у больного, а не у медика. (Со вздохом.) Нет, если мне что-нибудь и поможет, то не таблетка… (Встает и, пошатываясь, выходит на авансцену. Свет постепенно гаснет, и только луч прожектора сопровождает его одинокую фигуру.) Ой, дети, дети! Должен вам признаться, что старость — плохая профессия. И совсем не престижная… Если хотите знать, я никогда не считал себя набожным евреем. У меня на бога просто не было времени. Слишком рано, не про вас будь сказано, я узнал вкус нужды и забот. Но любовь к этому белому свету, к этому славному земному мирку всегда была у меня вот здесь. (Показывает на сердце.) И я всегда слышал, как звенят звезды: клинг-глик, клинг-глик, звени-счастье! (Теперь он играет новую роль — роль человека, венчающего молодых по обряду.) Жених и невеста, станьте рядом! (Зажигаются свечи, загораются факелы.) Небо простерто над вами, как хуппа — свадебный балдахин. Люди и звезды да будут свидетелями вашей клятвы… (Гости, выстроившись гуськом, семь раз обводят невесту вокруг жениха.) Пусть каждый из семи дней недели будет днем совета и согласия, ведущим вас на седьмое небо любви. Пусть будут благословенны до седьмого колена ваши потомки, бесчисленные, как звезды. Пусть слово мира не покидает вашего дома… Невеста, стань по левую руку от жениха, и дай вам бог пройти рядом всю жизнь, до ста двадцати лет. (Один из дружек подносит жениху и невесте на блюде рюмку и кольцо.) Отпейте каждый по глотку из этой чаши, ибо отныне делить вам поровну все радости и заботы. (Жениху.) Надень невесте кольцо на указательный палец. (К присутствующим.) Люди, будьте свидетелями этого брака! Звезды, будьте свидетельницами этого союза! Мазлтов! (Жених с размаху бросает рюмку оземь и вдребезги разбивает ее.) И пусть эта потеря будет единственной в вашей жизни! Но не забывайте о ней, ибо и в счастье мы должны помнить о наших потерях..
Дружно, в унисон, гудят серебряные клаксоны. Загорается свет.
Все замирают. Пауза.
Давид Иосифович первым приходит в себя и бежит к окну.
Давид Иосифович. Такси приехали!
Марик и Марина целуют деда.