— Зачем все эти хлопоты? — стеснялся Гавриел.
— Не вмешивайся! Нас с тобой не касается — мы гости. Ты даже не можешь себе представить, как я рад нашей встрече. Вообще-то я сам собирался к тебе зайти. Ты, говорят, сейчас один живешь?
— Да, тетя Бася умерла в позапрошлом году.
— Хорошая была женщина. Добрая, преданная, как родная мать. Но что поделаешь…
Гарик вынул из серванта бутылку коньяка, откупорил ее и пригласил гостей к столу.
Разлил по рюмкам Берка. Он же и сказал первый тост.
— За тебя, Гавриел, за нашу встречу! Чтобы мы всегда понимали друг друга, как в детстве.
— За нас всех! — добавил Гавриел. — За Девятое мая!
— Конечно, само собой! Ты ведь у нас ветеран.
Выпив, Берка подцепил вилкой маслину, вытер ладонью губы и сказал сыну, показывая пальцем на Гавриела:
— С этим вот старшиной милиции мы не раз устраивали налеты на поповский сад.
Откинувшись на спинку стула, Берка звучно рассмеялся.
— А помнишь, Гавриел, как тот горбатый сторож поймал нас… забыл его имя…
— Кирикэ, — подсказал Гавриел, — дед Кирикэ.
— Точно, Кирикэ! Ох и отлупил он нас тогда!
— А поп стоял рядом и приговаривал после каждого удара прутом: «Не кради, чадо! Не желай ничего, что у ближнего твоего…»
— Так давай, Гавриел, выпьем вторую за наше детство, за те годы. Как поется в песне:
Пей, Гаврилик! За детство грех не выпить.
— Где ты работаешь, Гарик? — спросил Гавриел.
— В универмаге, товароведом.
— По моим стопам пошел, — подтвердил Берка, — Но уже с образованием. Династия, можно сказать…
Лицо его раскраснелось от коньяка, покрылось каплями пота.
— Думаешь, так просто было устроить его на это место? Везде теперь надо подмазывать.
Гарик посмотрел на Шабсовича, потом на отца.
— Не волнуйся! — замахал рукой Берка. — Гавриел Шабсович хоть и милиционер, но он не шестерка. Я прав, Гавриел?
Шабсович пожал плечами.
— Я, скорее, один из шести, — улыбнулся он.
— Как это понять?
— Долго рассказывать. Может быть, в другой раз…
Он глянул на часы.
— Я, пожалуй, пойду.
Шабсович чувствовал себя не на месте. Постоянные переглядывания Берки с сыном, подозрительные взгляды Гарика, которые он ловил на себе… нет, надо идти!
— Фэ, Гавриел! Ты меня обижаешь. Посиди хоть полчасика со старым другом. Я тебе еще не все сказал.
— Ладно… — Гавриел снова присел к столу, — Полчаса, не больше.
Берка снова вытер пот на лбу.
— В Черновцах у меня нет проблем: я знаю всех, кого надо знать. Но здесь… здесь, Гавриел, кроме тебя, мне положиться не на кого. Я Гарику так и сказал: «Отыщи мне Гавриела Шабсовича. Он мой лучший друг, и он нам поможет».
— Чем же я могу помочь? — удивился Шабсович.
У него вдруг засосало под ложечкой. Хотелось закурить. Он вытащил из кармана пачку «Беломора» и вопросительно посмотрел на Гарика.
— Курите, курите, пожалуйста! Сейчас я принесу пепельницу, — и Гарик быстро вышел за дверь. Даже слишком быстро, как показалось Шабсовичу.
Берка придвинулся ближе.
— С тобой мне нечего играть в жмурки. Скажу все как есть: он таки мой сын, но еще немножко ума ему бы не помешало. Сидит на дефиците… А если уже сидишь на дефиците, грех не заработать пару копеек. И почему нет? Ты сам знаешь, как легко жить на одну зарплату. А молодежь… то одно хочется, то другое. Но надо же иметь голову на плечах. Я сам всю жизнь в торговле. А мой Гарик немножечко влип. И, как ты понимаешь, я должен теперь его вытащить. Для того и приехал…
Гавриел молчал. Все стало на свои места. «Так вот что. Сыночек его влип. Оттого-то я ему и понадобился. А я уж бог весть что подумал…»
Шабсович уже не ждал пепельницу. Закурив, спросил:
— Если я правильно понял, ты хочешь все это провернуть через меня?
— Ну да! — обрадовался Берка. — Ты меня понял правильно. Гавриел, дружище, ты их всех знаешь там, в своей конторе.
— Что же я должен сделать?
— Только одно: свести меня со следователем.
И Берка громко спросил:
— Гарик, как его фамилия?
Гарик будто ждал этого вопроса и тут же возник в комнате.
— Константинов. Капитан Константинов, — торопливо сказал он, словно боялся запоздать с ответом.
Гавриел усмехнулся.
— А что же дальше?
Берка тоже засмеялся.
— Гавриел, не будь ребенком! — И он потер пальцы, как будто считал деньги. — Кто теперь не берет? Сверху донизу — все! Лишь бы только давали. Да и ты в обиде не останешься.