Они познакомились весной. Васька лежал врастяжку, как лев, на деревянных перилах балкона, подставив солнцу свои лоснящиеся бока. За зиму из тощего хилого котенка он превратился в могучего молодого кота. В его поступи появилась упругость, в глазах — уверенность. Хорошо живется на чужих харчах.
Когда он впервые вышел на балкон и поглядел вниз, у него от высоты закружилась голова, как бывает с людьми. Оказывается, там был другой мир со множеством непривычных звуков и запахов. Постепенно он привык к ним и, случалось, целые дни проводил на балконе.
Да, так вот, стоял теплый весенний денек. И вдруг Васька увидел ее. Белая красавица с черным пятнышком на лбу грелась на карнизе соседнего окна. Ах, как ей шло это черное пятнышко между тонкими ушками, покрытыми снаружи мягким пушком и палево-розовыми изнутри! Она бросила на него равнодушный, словно случайный взгляд и — отвернулась. Васька вдруг почувствовал, как в груди у него что-то часто заколотилось. Казалось, оно сейчас выскочит наружу, сорвется вниз и, ударившись об асфальт, разобьется вдребезги. Васькины зрачки еще больше сузились, и никогда не испытанное желание толкнуло его к ней.
Васька сбежал. Днями и ночами увивался он вокруг белой кошечки с черным пятном на лбу, донимая ее уговорами. До встречи с ней он даже не подозревал, что в доме есть такой замечательный чердак. Только там Васька в полной мере познал, что такое свободная жизнь. Вот когда ему по-настоящему пригодились острые когти, которые он всю зиму от нечего делать затачивал об угол кухонного буфета. Не один соперник познакомился с ними! Что говорить, победы доставались нелегко, зато как сладко было потом ловить ее поощрительные взгляды, означавшие: «Так уж создан мир — кто сильнее, тому принадлежит все». Как приятно было, когда она принималась зализывать своим исцеляющим язычком его боевые царапины!
После недельного загула Васька наведался домой, грязный, отощавший. И когда хозяйка отворила, он стремглав бросился на кухню, к своей белой мисочке с синей каемкой, не отрываясь вылакал все, что в ней было, и тут же уснул богатырским сном.
Теперь же прикосновения ее шершавого язычка причиняли ему почти нестерпимую боль. Он с трудом поднял голову и бережно лизнул Белянку в то самое местечко, где должно было быть прелестное черное пятнышко, его смерть, его мука. Он хотел сказать: «Ничего не попишешь, жизнь уходит… прости». И она поняла его, печально мяукнула на прощанье и исчезла в темноте.
…Чердак все сильнее притягивал его, потому что там была она с ее дикими любовными плясками и напевами. Жить как прежде он уже не желал, но и окончательно отказаться от той жизни, которая невидимыми нитями связывала его с белой миской, с бескрайней мягкой кроватью, с долгими вечерами на кухне, он тоже не мог. Поэтому время от времени он возвращался к порогу родного жилища и скребся когтями в дверь.
Разгульная весна настолько измотала его, что, едва поев, он заваливался на боковую. Он даже не обращал внимания на то, что дома, в последнее время происходит что-то необычное: комнаты заставлены огромными ящиками, куда хозяйка аккуратно складывала посуду и книги, там и сям стоят туго набитые чемоданы, куда-то исчез аквариум с пестрыми рыбками. Не замечал он и жалостливых взглядов хозяйки. Проходя мимо спящего кота, она всякий раз останавливалась, прикладывала полные руки к груди и говорила: «Мы покидаем тебя, Васька… навсегда. Что будет с тобой, с нами?» Васька ничего этого не видел и не слышал: он крепко спал, но и во сне спешил куда-то, быстро перебирая лапами.
И сказал один мудрец другому:
— Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия размышляй.
— Что же вы хотите этим сказать?
Луна изредка выглядывала бочком из-за тяжелых снежных туч, разрывала пространство на куски теней и света и латала ими землю. В очередном видении Васька увидел себя идущим по незнакомой дороге. Таинственный белый мотылек по-прежнему порхал перед его носом, манил за собой. Куда? Зачем? Васька не знал, он шел, повинуясь инстинкту.
…Однажды он вернулся домой, поскребся в запертую дверь, живо представив себе, как сейчас с той стороны прошуршат знакомые шаги, потом щелкнет замок, дверь приоткроется и хозяйка, как всегда, встретит его словами: «Явился, пропащая душа!»
В этот раз ему долго не открывали. Он собрался было мяукнуть, чего обычно не делал, но тут послышалась возня: кто-то никак не мог отпереть замок. Наконец дверь отворилась, и на пороге вырос чужой человек. Васька, задрав голову, с любопытством и недоумением поглядел на чужака, точно хотел спросить, что он тут потерял.