Я напряглась. Очень хотелось выяснить, какими временными Рамками определяется «последнее время», но не прерывать же рассказчика.
– Был я в Нучере – оттуда драконы сбежали, невесть куда отправились. А раньше исправно ведь и скот таскали, и рыцарей-драконосеков уму-разуму учили, посмертно, правда, да и девицами не брезговали. И куда, спрашивается, теперь с хлебного местечка подевались?
Я кивнула головой, показывая, что информация принята к сведению и будет обдумана. Слышащий улыбнулся:
– А был я на Востоке – там Храм посадочное место поменял…
– Что?! Храм?!! – не выдержала я.
На сцене бы закидали тухлыми помидорами. В жизни – просто наградили парой недоумевающих взглядов.
Слышащий кивнул, подтверждая, что мне не послышалось:
– Храм. Точно так же садится на землю ежеутренне, но вот совсем не туда, куда раньше.
– А куда? – растерянно спросила я.
– Дальше на восток.
Паломники совсем перестали понимать смысл разговора и тихо занялись своими делами: «браток» лег на спину и раскатисто захрапел, «одухотворенный» стал на колени подле иконы, висящей в углу кельи, и огласил комнату тихим напевным речитативом.
Я быстро попрощалась, благодарно кивнула Слышащему за ценную информацию, забрала поднос и вышла из комнатки.
Храм поменял место приземления. Храм! Не какой-то там мутировавший Лес или взбесившийся климат в Окейне, а Храм, средоточие магии, поддерживающей весь мир в гармонии!
– Это что же – конец света, что ли? – тупо спросила я у пробегающей мимо кухонной собачонки.
Собака насмешливо на меня посмотрела, досадливо чихнула и побежала дальше. Не понимает, дура, что ей, может, жить осталось всего с месяц, а там… Апокалипсис? Потоп? Что, йыр побери?!
Что творится в этом сумасшедшем мире? И что лично я могу для него сделать здесь и сейчас?
«Поймать оборотня!»
И что это будет значить в мировом масштабе? – нервно хихикнула я.
«Что одна из ведьм сейчас отвлечется и не свихнется окончательно!»
И я, решив, что разум в кои-то веки прав, отправилась кормить болеющую монахиню. Правда, каша уже остыла напрочь, но ведь главное – внимание, правда?
К монахине меня не пустили. Видимо, посмотрели на не обремененное излишней любовью к ближнему лицо и пришли к выводу, что едва ли монахине с моей каши станет лучше. Как бы, наоборот, не похужело!
И я, в общем-то не так уж и расстроившись, отправилась в харчевню. Говорят, неприятности надо заедать.
А уж там-то меня встречали как родную: хозяин не посмел заставить меня саму пройти к стойке, а мгновенно материализовался за спиной, услужливо выдвинул стул и вежливо поинтересовался, чего я изволю.
– А что у вас есть? – подозрительно спросила я, памятуя о вчерашнем «богатом» меню.
– Все, что вам угодно! – расплываясь в неискренней улыбке, протянул хозяин.
Я скептически вздернула бровь и недоверчиво фыркнула:
– И курицу, фаршированную осетриной, принесете?
– Принесем, – кивнул мужик, испаряясь в дверях кухни.
Я немножко посидела, поскучала, но совсем недолго: уже через три минуты ко мне мчался хозяин с дымящейся курицей на блюде.
– Пить что-нибудь будете? – боязливо-вежливо поинтересовался он из-за плеча, сноровисто разрезая курицу и выкладывая несколько огромных кусков мне на тарелку.
– Буду, – нарочито медленно протянула я, прикидывая, чего бы такого несуществующего заказать.
– Что же? – услужливо подхватился мужик, мигом доставая какой-то засаленный свиток и держа на изготовку уголек, дабы не забыть мой заказ по дороге к кухне.
– Ну… Рябинную настойку на семи травах, пожалуй! – хитро улыбаясь, решила я.
Мужик судорожно сглотнул. Настойка хранилась только в погребах монастыря, появляясь на свет исключительно в самые важные праздники, и то лишь на столах настоятелей.
– Щас будет, – неуверенно заверил он меня и помчался на кухню… Идиотизм какой-то!
Через пару секунд с заднего крыльца вылетели двое парнишек в порванных на коленях штанах и помчались к монастырю.
Я задумалась. Ну не может быть, чтобы его так уж сильно напугала моя магия. Все-таки здесь не Миденма, маги хотя колонной и не ходят, но все же время от времени попадаются. Тот же менестрель вчерашний! Нет, тут что-то совсем другое. Может, они меня травануть решили?
Я подозрительно принюхалась к поданной курице, но ничего странного или враждебного не почувствовала. Обычная курица с чифраном. Уже почти остывшая, кстати.
Значит, яд отпадает. Что же тогда еще они мне за пакость могли подстроить? Надеюсь, у них на кухне творится не то же самое, что в монастыре?