– У м-м-меня столько не-э-эт…
«Звезда» грянулась об пол, покрытый великолепным ковром… Обуглившимся ковром…
– Мне что-то послышалось?
– Д-д-да, гос-с-спожа вед-д-дьма, послышалось. Через десять минут деньг-г-ги б-б-будут!
– Хорошо, я подожду, – милостиво кивнула я, непринужденно устраиваясь на единственном уцелевшем в ходе разборки стуле.
Хорь соединился с кем-то по кристаллу, приказал принести «то, что он просил», и еще раз заверил меня, что деньги сейчас будут.
– Кстати, вы так и не хотите сказать мне, зачем понадобился вам этот купол? – Дав ему лишь короткую передышку, я возобновила допрос с пристрастием.
Глазки Хоря забегали, превратившись в две узкие злобные щелочки.
– Нет! И не спрашивайте!
Я легко прокрутила в пальцах сгусток огня:
– Точно?
– Точно!
Хм, здесь действительно бесполезно. Странно, чего такого он боится больше, чем ведьмы?
В дверь постучались, и в комнату вошел стражник с мешком в руке.
Ну кто бы сомневался! Разумеется, Хорь не преминул сделать мне гадость напоследок, насчитав десять тысяч серебром. И теперь с гадливой улыбочкой на лице ожидает спектакля «ведьма тащит на закорках мешок тяжелее нее самой».
Я улыбнулась с видом довольной кошки, заклинанием проверила, не решил ли Хорь меня обсчитать, и, прошептав пару слов, дематериализовала мешок, отправив его сразу в гнездо.
Расстроенная физиономия бывшего работодателя удивительно подняла настроение.
– Прощайте, милейший, было очень противно с вами сотрудничать!
И, не дожидаясь ответа, наглая ведьма ушла из ратуши.
Яростный костер отбрасывал гигантские багряные тени, озаряющие всю поляну. Сбитень дурманил голову, Румтша что-то радостно лепетала, Манхо поднимал тост за тостом за талантливую ведьму, а я стояла посреди всего этого безобразия, ничуть не боясь того, что вот-вот Акрая потребует показать ей танец с шалью, и переполнялась ощущением, что жизнь – великолепная штука!
И какая разница, что сегодня я живу здесь, в Окейне, а завтра уйду куда-нибудь еще? Там будет не хуже, потому что там – тоже Жизнь!
Посреди поляны с фужером пьянящего ароматом корицы сбитня в руке стояла настоящая цыганка. Черные волосы, заплетенные Румтшей в полсотни косичек, креповая блузка с глубоким вырезом и широкими, разлетающимися рукавами с разрезами до локтя, длинная ярко-красная юбка, мягко облегающая бедра, но расширяющаяся книзу, звенящие браслеты на запястьях и шаль из органзы на плечах. Шаль, которой я больше не боюсь.
– Иньярра, так теперь-то ты закончила с работой? – Манхо никак не давала покоя моя занятость.
– О да, – хихикнула я. – И даже стребовала с работодателя обещанный гонорар!
– Что значит стребовала? Он же должен был сам тебе его отдать!
– Должен, – кивнула я и, чуть пригубив ароматное вино, пояснила: – Но он почему-то решил, что если разжалобить ведьму детским лепетом о многодетной семье, то можно будет не платить.
– Не разжалобил?
– Ну учитывая, что любую ложь я чувствую как скрипящий песок на зубах… Нет!
– Не учел он немножко.
– Не немножко. Ему еще со времени нашей первой встречи следовало понять, что пытаться вывести меня из себя – затея очень опасная, причем сопряженная с абсолютным риском потерять государственное имущество.
– И много потерял?
Я чуть качнула головой:
– Не очень. Два стола и ковер.
– Ни кворра себе «не очень»!
– Ну его жизнь и здоровье остались при нем. – Я философски пожала плечами. – Разве может что-то быть дороже?
– Вряд ли, – согласился цыган. – А тебе в твоей Гильдии за такие дела ничего не будет?
– Во-первых, не моей: я в ней, к счастью, не состою. А во-вторых, даже если этот хорек пожалуется, все равно в Гильдии настолько хотят заманить меня в свои ряды, что портить отношения из-за какой-то мебели не станут. Ну может, вскользь что-нибудь пробурчат. И то – если встретят. Я же на всеобщих заседаниях не бываю, а кому это просто так надо – ходить по всем Веткам в поисках вечно где-то мотающейся меня?
– Разумно, – кивнул Манхо и тут же напрягся. – Сзади идет Акрая.
– Пусть идет, – пожала плечами я.
– Добрый вечер, Манхо. – Выглядела она точно так же, как и в прошлый раз. Неотразимо.
Обернувшись назад, смерила меня недовольным взглядом и проронила:
– Ну что, ведьма, танцевать будешь или тебе сразу желание называть?
– Буду, – спокойно ответила я.
– Отлично. Тогда я пойду предупрежу музыкантов.
Акрая отошла, а к костру постепенно стал стягиваться весь табор.
– Манхо, они что, никогда танца с шалью не видели? – начиная волноваться, спросила я. Уж слишком подозрительным было это внимание к весьма посредственному по цыганским меркам зрелищу.