– Я не буду пить всю эту гадость, в меня столько не влезет! – предприняла я еще одну отчаянную попытку.
– Привяжем и напоим с ложечки, – невозмутимо отозвалась ведьма, с расстроенным вздохом отставляя в сторону обе бутылочки. Видимо, память работать отказалась наотрез, а отравлять меня не входило в ее планы. По крайней мере – пока.
– Садистка! – припечатала я и обиженно замолчала.
– Непременно, – улыбнулась Тая, подходя ко мне с двумя чашками в руках. – Ну сама будешь пить – или поить насильно?
Я, злобно сверкнув глазами, выхватила у нее из рук чашку и выпила залпом. Настойка солодки – мерзкая сладкая гадость…
– Хорошо, – невозмутимо сказала мучительница, забирая опустевшую чашку и всовывая мне в руки другую, источавшую дивный аромат очень качественного и лежалого трупа.
– Что здесь? – с брезгливой подозрительностью спросила я.
– Меньше знаешь – лучше пьешь! – мудро улыбнулась подруга, отходя за еще двумя чашками.
За полчаса они умудрились впихнуть в меня три литра жидкости, заставить проглотить с десяток таблеток и наложить около семи сильнейших заклятий. Причем если вы думаете, что эти зверские методы лечения принесли за собой облегчение, то глубоко ошибаетесь!
Потому что выпитое количество воды никак не пожелало подзадержаться во мне до утра, заставив носиться всю ночь к будочке на задворках и обратно. А учитывая, что одеваться каждый раз было лень, а будочка была сколочена кое-как и добросовестно продувалась малейшим ветерком…
Что я о них обеих думаю, Хранящие вынуждены были выслушивать в красочной малоцензурной форме (Тая пыталась ругаться, но под взглядом замученной насмерть больной быстро скисла и замолчала) до самого рассвета, пока Лия не сообразила вкатить мне тройную порцию снотворного и я не вырубилась из ритма жизни до утра.
Проснулась я злая, не выспавшаяся и с гудящей головой. Предательская слабость в ногах вкупе с головокружением при малейшем движении и не подумали никуда исчезнуть, зелья помогли сдержать только насморк и кашель. А при перспективе еще одного сеанса зверского лечения вообще хотелось забиться под подушку и тихонько повеситься…
– Доброе утро! – радостно приветствовала меня Лия и, приглядевшись повнимательней, неуверенно добавила: – Похоже, не такое уж и доброе…
– Привет, – вздохнула я.
Скептически осмотрев зверски замученную пациентку, даже Тая не решилась продолжить лечение. Только, посомневавшись, предложила:
– Может, останемся здесь на пару дней – отлежишься?
Но я, вздохнув, только покачала головой:
– Нет, дело отлагательств не терпит, а одних я вас дальше не отпущу. Ничего, зато уже послезавтра мы будем в Акаире. Надеюсь, что там не осень…
– Надеюсь, – вздохнула Тая, помогая мне заплести косу.
Когда я отказалась от завтрака, никто даже не протестовал, единогласно признав меня мученицей, страдалицей и так далее. А я бы, пожалуй, и не отказалась от столь многообещающей роли, если бы симулировала. Но так… Все льготы, вроде предложения вымыть за меня посуду, покормить и вычистить Шэру, остались вне сознания, за туманом головокружения.
Слегка пришла в себя я только на улице, на свежем ветерке. Впрочем, даже чересчур свежем, тут же бесцеремонно полезшем за воротник и в рукава – купить у кого-нибудь куртку ведьмам так и не удалось, а взять их одежки я отказалась наотрез, несмотря на все уговоры с применением грубой магической и физической силы.
Шэра, чувствуя, что с хозяйкой творится что-то неладное, ласково ткнулась мордой в плечо и услужливо присела, чтобы я взобралась на спину, не съехав по крутому боку. Поводья я подхватить забыла, спешиться и вновь залезть было уже выше моих сил, а ведьмы были слишком увлечены попытками оседлать собственных вемилей. Так что я попросту махнула на них рукой: все равно Шэрка уже давно не обращает на них внимания, читая мои желания по малейшему напряжению ног, а то и вообще догадываясь. Поводья же были больше нужны мне, да и то чисто психологически.
– Ну что, поехали? – шумно выдохнула Лия, наконец-то оседлавшая недовольно фыркавшую Ринку.
– Поехали, – кивнула я.
– Вы куда же, деточки? – вдруг засуетилась старушка, приютившая нас на ночь. – А пирожки? Я ж вам пирожки на дорогу испекла!
Пирожки были рассованы по чересседельным сумкам, презентованная Тае за лечение ребенка курица отправилась в Лиин рюкзак.
– Спасибо вам большое за гостеприимство, до свидания! – вежливо попрощалась Тая.
Бабушка со слезами на глазах махала платочком с крыльца:
– Да пребудут с вами Хранящие, деточки!
– Они и так с нами, а толку?! – шепотом проворчала я, разворачивая вемиль, бодро зацокавшую по мощенной булыжником улице.
Хранящие возмущенно переглянулись, но ругаться с больной (как они злорадно надеялись – и вовсе умирающей) ведьмой сочли кощунством и величественно промолчали.
Дорога разнообразием не баловала: по сторонам тянулись все те же безликие серые поля, не радующие глаз даже редким ярким пятном. Была, конечно, красногрудая ристайка, но она на бреющем полете нагло нагадила мне на полу любимого плаща, так что считать ее радостным пятном я никак не могу!
Ветер все так же безжалостно выстуживал все подставленные ему места и даже нагло пробирался в неподставленные, а вскоре все заволокла еще и белесая пелена мелкого холодного дождя.
– Отличная погода! – возмущенно прорычала Лия, поглубже зарываясь в капюшон.
– Не жалуйся на жизнь – могло не быть и того, – флегматично отозвалась я.
– Ага, сейчас прибью одну оптимистку недоделанную – и тут же перестану жаловаться!
– Валяй…
– Хватит вам, – замерзшим голосом оборвала разговор Тая. И, с невозмутимым равнодушием презрев два возмущенных взгляда, добавила: – До вечера мы, кстати, до следующего села не доберемся, так что ночевать придется в поле.
– Прекрасно! – в один голос злобно проворчали мы с Лией и погрузились в тяжкие молчаливые раздумья. Впрочем, лично меня надолго не хватило, так что до самого вечера я то ли дремала, то ли пребывала в полубессознательном состоянии.