Маритха невольно улыбнулась. Хранитель рассуждал так деловито, как будто у них оставалась хоть одна, самая маленькая надежда до людей добраться. Он хороший, он её жалеет. А она его нет и никогда не привечала. А зря. Да теперь-то уж чего…
— Я тут спросить хочу… — Он замялся. — Чего ты Великого все не зовёшь? Недавно ж, перед всей этой историей, сто раз собиралась, а потом что?
— Забыла…
— А теперь что? Так и не вспомнила?
— Помню.
— Так чего?
— Успеется, — пробормотала она.
— Теперь уж самое время.
— Успеется, — упрямо повторила девушка.
— Ты лучше… Сердце у меня не на месте тебя бросать… Странная ты больно стала.
— А ты не бросай.
— Я голыми руками тебя до Латиштры не дотащу, — серьёзно посмотрел он. — Слышишь, Маритха? Не шутки это вовсе.
Маритха. Раньше все «женщиной» величал.
— Тогда иди.
Хранитель испытующе вглядывался в глаза.
— Никакая тварь тебя тут не уохотит, это даже не заботься, только вот… чует моё сердце, заснёшь и не проснёшься. Не привычна ты к холодам нашим. День-то будет тёплый, а камень все равно холодный. Свой арчах тебе оставлю, мне на солнце не страшно, да того, видно, мало…
— И на том спасибо. — Она зевнула.
— Так что насчёт Великого? Позовёшь?
Зудит и зудит над ухом… Вот ведь выискался!
— Сам говорил: если бы надобность была, он бы и без воплей моих появился.
Тангар помолчал немного, подумал.
— Нет, Маритха. Зови, говорю тебе!
— Сам и зови, если так уж надо.
Он ещё помолчал. И снова прервал её полузабытьё:
— Тебя он услышит.
— И тебя…
— Зови, говорю!
— А с чего… ты решил, что я не пыталась? — схитрила девушка.
— А чего ж ты тогда… это, «успеется»!
Теперь промолчала она. Даже глаза открыла. Он явно был озабочен, немного растерян, даже удручён, но сразу же в лице изменился, как только увидал, что Маритха глядит в оба глаза.
— Что, звал уже? — спросила она ещё спокойно, но уже холодея.
Хранитель угрюмо бросил:
— С чего это ты взяла?
— Да уж знаю.
Он наградил девушку удивлённым взглядом. Точно звал. И, видно, не раз. Вот тебе и Великий. А откликнется ли Маритхе? Может, потому она и медлит?
Впору к Тёмному взывать. Нет, этого он не дождётся.
Значит, правильно Маритха рассудила. Пускай от отчаяния, а все равно верно. Значит, в пустоши ей и сгинуть. Замёрзнуть, как и обещалось. Как с самого начала в песне пелось.
— Иди, Тангар. Может, правда что-нибудь найдёшь. Место-то сыщешь?
— Нет, — он не слушал её, — не может быть, чтобы он не услыхал!
— Это ещё почему?
Нет ответа.
— Значит, есть у него дела поважнее, чем мы с тобою, — мрачно добавила Маритха. — А может, и свой какой расчёт есть.
Хранитель испытующе глядел на неё:
— Это какой?
Она едва заметно пожала плечами, зевая.
— Да иди уже.
— Что-то ты больно охотно меня отсылаешь, — посматривал Тангар все подозрительнее. — То все шагу в сторону ступить не давала… И не побоишься тут сама?
Надо его успокоить, чтобы топал наконец отсюда.
— Боязно, конечно, — Маритха вновь зевнула, — да я как-нибудь перетерплю. Понимаю же: мне туда с тобой дороги нет. Обратно полдня да опять оттуда… — Она покачала головой. — Нет, меня и так ноги не держат. А без припасов мы и двух дней не протянем. Ты, главное, скорее возвращайся.
Какие же длинные речи приходится держать, аж язык к концу заплетаться начал! Да уйдёт он когда-нибудь?
— Так-то оно так… Да боюсь я, заснёшь и замёрзнешь. Погоди-ка…
Он скинул свой мохнатый арчах, свернул, разложил его за выступом скалы, приподнял Маритху, принялся устраивать сверху. Только сейчас она увидела, что Тангар избегает ступать на левую ногу, штанина на ней свисала лохмотьями, плохо различимыми из-за длинной шерсти аинче. Раньше она даже не замечала, что спутник хромает.
Он придирчиво оглядел дело рук своих. Спохватившись, отстегнул ещё флягу от поясного ремня, протянул ей:
— Тут чуток воды осталось. Так не холодно?
Маритха печально улыбнулась, едва протянула руку навстречу. Зачем ей теперь вода? Ему бы нужнее, но пришлось принять и этот дар, и девушка благодарно кивнула:
— Мне всегда тут холодно. А ты как же?
Тангар махнул рукой.
— Мне идти надо, а на ходу не очень-то замёрзнешь. Да и день тёплый будет, хороший, А там я чего-нибудь себе найду.
— А если не найдёшь?
— Не найду, так и говорить нечего. Тогда наше дело пропащее. Если к утру не вернусь, зови Великого Равангу. Слышишь? Зови кого угодно, на меня уж не надейся. Поняла?
Маритха содрогнулась. Может, правда Великого позвать? Она-то ладно, а ведь Тангар ни за что пропасть может, пока туда-сюда ходить будет. Да ещё хромой.