Ещё бы не видеть. Она злится уже не только на Бессмертных, а и на Великого, на всех, кто ей помогает, даже на Тангара. Хранитель мужественно молчал, хотя на языке у него, должно быть, крутилось много вопросов.
— Прости мне мою глупость, — покаянно пробормотала девушка. — И злость, и неблагодарность…
— Что ты. — Раванга подошёл вплотную, стал рядом с ними, положил руки на плечи обоим. — Обиды нет и быть не может. А вот правды ты видеть не хочешь, как и прежде, — вот что тяжело, вот что опасно. А надо бы увидеть. Он играет на Нитях, как на своём муштаре. В этом он искуснее всех живущих, потому нельзя больше полагаться на твою твёрдость. Противостоять ему в одиночку — дело для тебя непосильное. Берегись! Ещё немного, и ты разуверишься во всем, что есть в этом мире!
Маритха молчала, Тангар тоже. Она никак не могла сообразить, что это. Великий говорит. Про Бессмертных, что ли?
— Я говорю не о чудесах — о жизни твоей! Разочарование, Маритха! Разочарование во всем. В человеческой помощи, доброй воле, законах Бессмертных. Оно уже окутало твой разум серым дымом, но пока сквозь него ещё видно. Не поддавайся! Помни, разочарование! Это первая ступень той лестницы, что ведёт к нему. И ты на неё уже встала. Что для тебя покой этого мира, если сам мир — ничто? Зачем о нем тревожиться, если сам он и не думает о тебе позаботиться?
У Маритхи перехватило дыхание. Рану, открытую вчера, снова вытащили на свет, и её плоть корчилась на этом свету, не желая сдаваться целительным силам. Или это корчится Тёмный, слившийся с её Нитью?
— Не твои мысли, Маритха, не твои, — подтвердил Великий. — Но ещё немного, и они станут твоими. А потом обернутся деяньями.
Неужто нельзя было, чтобы хранитель всего этого не слыхал? Вот ведь, всю дорогу таились, таились, а теперь вывернули её, как рубашку, наизнанку; да ещё на глазах у Тангара.
Раванга успокаивающе похлопывал по плечу.
— Не бойся, ты не уйдёшь далеко по этой лестнице, ступень за ступенью. Тебе есть чем привязаться к миру. Не пройдёт и нескольких дней, как ты сама это поймёшь. Но прошу тебя: будь бдительной! Бди себя неустанно, иначе упустишь! Яви ему свою твёрдость!
Маритха рассеянно глядела на сгустки тени вокруг.
— Что случилось? — спросил Тангар. — Это что, пока меня не было, кто-то сюда явился?
— Сейчас ты знаешь ровно столько, сколько надо, Тангар. Так и нужно.
— Должен же я знать, от кого её беречь, — пробормотал хранитель неловко, точно извиняясь за свою настойчивость, и это резануло Маритху мимолётным раздражением.
— Прежде всего от неё самой, — загадочно ответил Великий.
— От себя не убережёшь, — под нос пробурчал Тангар.
— И не надо. Просто делай своё дело. То, что и раньше.
— Хорошо, Великий Раванга.
Какая безграничная покорность в его голосе!
— Веди её в Латиштру. Путь тебе известен, дорогу найти не составит труда.
— Я знаю дорогу.
— Возьми.
Он что-то протянул хранителю, тот принял и спрятал за пазуху.
— Из Табалы вышел новый обоз, лишь пару дней спустя. Если идти, не теряя времени, вы поспеете в посёлок немногим позже. Выторгуй хорошего тарпа вместо пропавшего, путь впереди ещё немалый.
Он золотой песок ему дал, сообразила Маритха.
— Здешних тварей не бойтесь, они вас не тронут.
— Это хорошо, — с едва заметным облегчением отозвался хранитель.
— Встретимся в посёлке, Тангар. И не оставляй Маритху своей заботой.
— Не оставлю, Великий Раванга.
«Не оставлю, Великий Раванга»! Почему эти слова ей не отрадны?
— Нельзя в путь выходить, раз Тангар не отдохнул, — сказала она. — Он же всю ночь в дороге…
— Ничего… — начал было тот.
Маритха права, — вступил Великий. — Теперь её черед твой сон охранять. Надо спешить, но не стоит торопиться, по глупости растрачивая последние силы. Ты падаешь от усталости, и тебе смертельно хочется отдохнуть, — мягко и растянуто уговаривал он.
— Может быть, — неуверенно протянул Тангар, — но мы не успеем пройти сегодня…
— Хотя бы до полудня, — легко возразил ему Раванга. — До полудня — это недолго.
Хранитель тут же уселся прямо на голый камень, обхватил голову руками.
— Только до полудня, — повторил он неясно.
Маритха присела, поддержала Тангара, когда он начал клониться к земле. Подсунула его же старый арчах. Когда хранитель провалился в сон, девушка подняла голову. Ей ведь нужно спросить у Великого… но того уже не было.
Теперь её время сон охранять… От кого?
После исчезновения Раванги пещера перестала казаться такой уютной. Вспомнились и глоты, мерзость такая, и твари из незримого, и местные чудища, хоть Великий и обещал от них беречь. Он и раньше много чего обещал. Но на Той Стороне, верно, многое и видится не так, и меняется быстрее по воле Бессмертных. Великие, они, выходит, тоже не всесильные… Не всевидящие.