— Должно быть, это ужасно тяжело. И горько, — вздохнула девушка, жалея Ведателей.
— Это неприятно лишь поначалу, — загадочно изрёк её спутник. — И даёт гораздо больше, чем забирает.
Теперь они долго ехали молча. Маритха все же не выдержала, выдавая своё болезненное пристрастие:
— Ну а Тёмный? Ты что-то знаешь про него?
Великий опять помолчал немного, прежде чем ответить. Он смотрел на девушку, но та усиленно вглядывалась в темноту и представляла тонкие пальцы на струнах, чтобы не дать самой маленькой мысли ускользнуть из-под укрытия Сферы.
— Ты жаждешь этого так сильно? Что ж… Когда-то Саис был сыном песенника, услаждавшего слух самого Покровителя всей Аданты. Он мечтал о той же судьбе, но вышло иначе. По воле отца он попал в Табалу, далеко от Башни Верховного Покровителя. Несколько лет ему твердили, что служение Храму — величайшая честь, и он так затвердил это, что в священных стенах с ним даже говорить нельзя было без торжественности, без особого скрытого значения. Отец навещал его время от времени, раз в несколько лет. Приехал он и перед Первым Посвящением, чтобы в последний раз увидеть сына. У меня к тому времени уже открылся дар Ведателя, однако полностью моей воле он ещё не покорился. У Саиса тоже. Тогда я не умел обходить своим взором то, куда смотреть не нужно, и увидел истинную причину странного выбора отца-песенника. Тогда мне даже было жаль Саиса. Ведатель одинок, Маритха, но в этом одиночестве нет беды. Привычный с детства мир кажется гораздо страшнее, лишь только откроется дар. Но это на первых порах, потом все меняется.
— Так что случилось? Что? — жадно спрашивала Маритха, позабыв обо всем.
— Любимый первенец, на самом деле он должен был повторить судьбу отца. Его ждали струны муштара. Ни о чем лучшем Саис не мог бы и мечтать, потому что песня у него в крови. Если ты слышала, то понимаешь. — Маритха торопливо кивнула. — Однако незадолго до появления второго сына Ведатель местного Храма предрёк, что милостью Бессмертных в семью придёт великий песенник, необычайный. Если останется жить. Во время родов младенец чуть не умер, и отец молил Бессмертных сохранить в семье великий дар. И свидетельствовал в Храме, что взамен отдаст старшего сына служителем в любой из Храмов, что укажет местный Ведатель. Положенные пять лет пролетели не зря, Саиса должным образом подготовили к служению, чтобы своевольный мальчишка никогда не нарушил клятвы отца, даже ненароком. Так много усилий обернулись пеплом! Потом оказалось, что все это песок, поднятый ветром в пустыне. Никогда не знаешь, где он найдёт пристанище. Мне довелось повстречать сына песенника, которому предрекли великое будущее. Он кончал свои дни нищим, лишённым милости всех Покровителей. Отец не смог бы им гордиться. Однако пророчество сбылось. Саис действительно стал великим песенником. И ему все равно на чем играть, струнах муштара или Нитях. Однако струны он оставляет для себя, только случайно можно услышать его песню. Может быть, ты даже первая, для кого он пел.
Маритхе стало жарко, несмотря на ледяной ветер.
— Не обольщайся, — охладил её нежданную горячку Раванга, — в его поступках всегда есть тонкий расчёт. Он всего лишь хотел привлечь твоё внимание, настроить твои чувства, как настраивает свой муштар. Он играет не только на Нитях. Это тонкая игра, но случается, что она не приносит успеха. И тогда он не гнушается и другими играми, запретными для Ведателей.
Маритха почти пропустила мимо ушей последние слова, так пыталась унять жар во всем теле.
— И он попал в Амиджар? И ты тоже? — сыпала она вопросами. — А потом его покинул? А как?